Фантастические письма - 2

Диалог о мироустройстве — в письмах писателя Бориса Стругацкого и заключенного Михаила Ходорковского.

Об аскетах, гедонистах и обиженных подростках, находящихся у власти

Ходорковский — Стругацкому

Уважаемый Борис Натанович!

Большое спасибо за письмо и ответ на вопрос о Вашем отношении к проблеме свобода/безопасность. Я понял, что Вы ее воспринимаете как не столь существенную по меркам современной реальности, полагая общество способным «проглотить» любые меры по ограничению свободы, и без традиционных ссылок на необходимость обеспечения безопасности. И уж точно — без какого-либо сопоставления степени предполагаемых угроз и жесткости реализуемых мер по ограничению личной и общественной свободы.

Надеюсь все же, что Ваш пессимизм оправдан не до конца и общество все же не настолько покорно. Не настолько беспрекословно готово подчиняться воле начальства и не настолько «трогательно убеждено в том, что чем больше свободы, тем меньше безопасности».

Тем не менее не могу не признать — перспектива прихода к власти, как Вы пишете, «носителей чистой беспримесной ледяной власти с нечеловеческим лицом», — пугает. Тем более что это вряд ли возможно без разрушения страны. К этому выводу меня приводят достаточно простые экономические соображения.

А на Ваш вопрос о том, аскеты или гедонисты нами правят, отвечаю (хорошо зная многих из них!), что мы все-таки имеем дело с напуганными гедонистами. Им хочется жить по-настоящему хорошо, а не так, как членам ЦК КПСС, боявшимся у себя дома кондиционер поставить — «разговоры пойдут!». Причем что такое «жить хорошо», они знают прекрасно — спасибо глобализации. И они прекрасно понимают, что жить хорошо «там» им удастся только в том случае, если не слишком хулиганить «здесь», — потому что мир в последнее время уж очень прозрачный, ничего серьезного не скроешь. А жить хорошо «здесь» при до предела «закрученных гайках» внутри страны попросту невозможно — потому что усердно создаваемый миф «осажденной крепости» веселой жизни не способствует. Особенно если говорить о более или менее широком круге элиты и об их детях.

«Аскетическая» альтернатива, на мой взгляд, маловероятна по двум взаимосвязанным причинам.

Во-первых, она убивает постиндустриальную экономику, а вслед за ней — перспективы экономического роста, конкуренто- и обороноспособности страны с такой большой территорией, как Россия. И с такими беспокойными соседями, как у нее сейчас. А во-вторых, эта альтернатива требует понятной обществу и приемлемой большинством общества идеологии мобилизующего типа. Коммунизм старого, советского образца для этой цели, очевидно, не подходит — он если еще и не мертв, то уж точно не имеет никакой массовой перспективы. Что остается? Только национализм. Настоящий, а не игрушечный национализм, имеющий вполне очевидные корни с очень плохой историей.

Понятно, что благополучие страны наших аскетов и гедонистов беспокоит, скажем так, не в первую очередь. Но резкое ухудшение положения в России неизбежно повлекло бы тяжелые последствия для их собственных интересов. И поскольку возможности сырьевого роста исчерпаны, а индустриальная перспектива развития для России жестко ограничивается Китаем, Индией и прочими «азиатскими тиграми», конкуренции с которыми мы в этом варианте не выдержим, то выбор прост: либо мы строим постиндустриальную экономику, либо происходит стагнация на сравнительно невысоком экономическом уровне.

Этот невысокий экономический уровень ставит нас в сильно неравноправное положение не только с Китаем, Европейским союзом и США, но и в перспективе с Ираном и Турцией. И даже — хотя сейчас это для многих может прозвучать смешно, в силу охватившего ее экономического кризиса, — с Украиной. Последнее для аскетов наиболее опасно. Мало что так эффективно разрушает мифы государственной пропаганды, как благополучие ближайших соседей и «родственников».

Хотя, замечу, и Китай — не подарок. Сталинская «мобилизационная модернизация» сейчас для России абсолютно невозможна. Ее источник — массовая миграция рабочей силы из деревень в города с соответствующим ростом производительности труда. Именно это, к слову, и есть нынешний «мотор» китайской экономики. А у нас он уже отработал семьдесят лет назад.

В общем, аскеты, желающие «чистой, ледяной власти», даже если бы они каким-то образом появились в нынешней России и получили эту самую власть, были бы, на мой взгляд, все равно вынуждены считаться с новыми мировыми реалиями. А если не стали бы считаться, то США, Евросоюз и Китай скоординированными действиями и руководствуясь разными, но совпадающими в данной точке интересами, перевели бы Россию в «третий эшелон» стран мира, что абсолютно неприемлемо ни для самих аскетов, ни для нашего населения. (О технологии «перевода» подробности опущу, но прецеденты такого «скоординированного поведения» в истории уже были.) Таким образом, на мой взгляд, для аскетов поддержание высокого технологического уровня есть сегодня важнейшее условие удержания их власти в России.

Ну, а про гедонистов и так все понятно. Чтобы удерживать власть, им надо жить здесь. Жить здесь, не обеспечивая высоких темпов экономического роста, можно только путем перехода к тоталитаризму. Таких ресурсов у них нет и в помине, ни политических, ни психологических. Да, люди научились существовать в условиях полного безразличия к государству, в условиях чисто формальной демонстрации лояльности, не подкрепленной реальной преданностью. К тому же тоталитаризм в большой европейской стране XXI века делает жизнь сильно некомфортной и, более того, бесперспективной даже на весьма коротком историческом отрезке времени. Опять же прецеденты были.

Полагаю, что изложенное понимают многие, поэтому сценарий «Вялая Россия» и считается наиболее актуальным в среде экспертов.

К счастью, далеко не все люди, даже в бюрократической среде, безразличны к судьбе своей страны. И поэтому я вижу своей задачей пытаться сделать «выпуклым», очевидным простой факт — без серьезного эволюционирования нынешний политический режим полуавторитарного типа бесперспективен для страны. Он неизбежно порождает классический застой и очередное историческое отставание, которое в нынешнем глобализирующемся мире угрожает самому существованию страны.

Уверен, защита от этой угрозы нового типа — не полицейщина, а только либерализация, ведущая к успеху постиндустриального проекта.

Еще хочу заметить, что меня пугает не только «политическая несвобода», которая сегодня в России нарастает, но и чеболизация, являющаяся ее следствием.

Еще в 1996—1997 годах я подробно изучил опыт корейской и японской экономик. Я сделал это с помощью лучших международных консультантов, пытаясь выстроить структуру «Роспрома» — своего российского «чеболя», и пришел к выводу, что в глобальной экономике этот путь стратегически неэффективен. После чего жестко избавился от всех подразделений компании, лежащих за пределами выбранной отрасли.

За минувшие 10-11 лет сделанный мною тогда вывод не претерпел изменений. Более того, опыт развитых экономик это еще более подтвердил.

Я думаю, что последствия нынешней ошибочной структурной политики мы обязательно испытаем в ближайшие 7-10 лет. И они будут тяжелыми. Для страны, для общества, для подавляющего большинства граждан.

Зачем я все это говорю? Я пытаюсь объяснить, где вижу реальный «проблемный интервал»: полуавторитаризм, чеболизация, торможение темпов экономического роста на уровне абсолютно недостаточных 1-2%. Вот это — ключевые опасности и ключевые проблемы, которые надо решать.

А вот фашизм и сталинизм мне кажутся не настолько реальными угрозами, чтобы всерьез тратить на них силы. Более того, я считаю, что навязывание пропагандой этих малореальных угроз — отвлекающий маневр околовластной тусовки для продвижения идеи полуавторитаризма как «меньшего зла».

Несомненно, совсем не замечать существующих в России националистов и силовых отморозков нельзя, но и придавать им неадекватно большое значение опасно — можно «зевнуть» реальную угрозу. А именно — полуавторитарный застой на 15—20 лет с последствиями в виде разрушения страны.

Вот такие у меня «непричесанные мысли».

Буду рад получить от Вас замечания и (или) «целеуказания».

С глубоким уважением.

Стругацкий — Ходорковскому

Дорогой Михаил Борисович!

Большое спасибо за интересное и содержательное письмо.

Я пессимист, это верно. Но Вы — безусловный и неукротимый оптимист. Вы уверены, что власти предержащие управляются своим ratio, что они размышляют, что они следуют логике. Безусловно, они логичны, но — по-своему. Их логика опирается на совершенно другую, не знакомую нам с Вами парадигму. Они, разумеется, знают словосочетания «благо народа», «процветание страны», они сами охотно эти словосочетания употребляют, но вкладывают в них свой, особенный, сугубо личный смысл.

Они совершенно точно знают, что благо народа — это прежде всего ИХ личное благо, а их благо — это жесткая всеконтролирующая власть. Помимо этой власти и без этой власти народ пропадет, превратится в стадо неуправляемых и в конечном счете несчастных животных. Будет смута, а ничего хуже смуты они представить себе не в состоянии.

«Процветание» же «страны» есть прежде всего мощная ее милитаризация («у России всего два союзника — армия и флот», и доблестные органы, добавляем мы сегодня), ибо вне милитаризации мы ничто и звать никак, нас любая Грузия скушает, не говоря уж об Америке («скушать» — любимый глагол т. Сталина, когда речь шла о внешней политике).

Упадет уровень жизни — не страшно, зато власть тверда и управляемость неукоснительна. Социальные волнения — не страшно, есть ОМОН и спецназ, голодный до наведения порядка. И есть безотказные СМИ, всегда готовые объяснить, демонстрации преступным заговором мафиозных структур, или происками отбросов нашей суверенной демократии, или даже бессовестной агрессией мировой закулисы, которая спит и видит.

Ничего нет и не может быть в стране страшного, если вертикаль власти нерушима и рейтинги главных лиц высоки.

Кто сказал, что «для аскетов поддержание высокого технологического уровня есть сегодня важнейшее условие удержания их власти в России»? Ничего подобного. Таким важнейшим условием является укрепление, укрепление и снова укрепление властной вертикали (армия, флот, органы, СМИ).

Кто сказал, что «тоталитаризм в большой европейской стране XXI века делает жизнь сильно некомфортной и, более того, бесперспективной даже на весьма коротком историческом отрезке времени»? Это, может быть, верно для простого обывателя и для обывателя интеллигентствующего, но комфорту носителя власти тоталитаризм отнюдь не помеха (если он не переходит разумные границы, превращаясь в Большой террор).

Грустно это, но они даже распада страны не очень боятся — при условии, что над руинами им удастся сохранить монопольную и непререкаемую власть. Они не боятся НИЧЕГО, кроме потери власти. Они мозг и душа нации. Тело нации может погибать от дистрофии, идти фурункулами, задыхаться в дурной социальной атмосфере — пока функционируют мозг и дух, организм живет.

Есть единственная возможность прекратить этот «пир духа» — раскол внутри элиты, шизофрения власти. Должен появиться новый Горбачев (а может быть, сразу — Ельцин), человек в авторитете, которому не нравится управлять холопами, которому одной только Власти мало — ему нужна будет вдобавок еще и Слава. Откуда берутся такие, бог весть, но они регулярно (хотя и редко) в России появляются. Не знаю, способствует ли появлению такой кометы экономический кризис, но и исключать подобное не могу. Так что — ждем-с.

Как видите, некий оптимизм («со слезами на глазах») свойственен и мне.

Поздравляю Вас с Новым годом и от всей души желаю Вам здоровья, удачи, успехов, а в первую очередь — свободы!

Ходорковский — Стругацкому

Уважаемый Борис Натанович!

Поздравляю Вас с выходом киноверсии «Обитаемого острова». Фильм появился весьма своевременно, и он гораздо ближе к смыслу повести, чем «Чародеи» к «Понедельнику», который «начинается в субботу». Не слушайте брюзжания по этому поводу — оно лишь подтверждает актуальность темы. Сходство описанного в повести и происходящего сейчас в России несомненно, несмотря на отсутствие излучателей.

Возвращаясь к обсуждавшейся нами теме, отмечу: если я, по-вашему, «безусловный и неукротимый оптимист», то Вы — не пессимист, а скептик в кубе. Я к власти отношусь, конечно, скептически, но Вы…

Возможно, в определенных условиях те представители элиты, которым, как Вы говорите, «не нравится управлять холопами» и которым «одной только Власти мало — нужна вдобавок еще и Слава», могут выйти на первый план. Или даже те, кому достаточно Власти, могут стать теми, кому нужна еще и Слава. Но пока до этого далеко: поверьте, я многих из них неплохо знаю. У них есть «барьеры» и «берега». Что тем не менее оставляет глубоко верной Вашу мысль о возможности положительных перемен в стране исключительно «сверху» при определенном «расколе» элиты. Трижды согласен. Поэтому я (как и Вы, насколько я знаю) поддерживаю вхождение «либералов» во власть, поиск компромиссов, как в случае с «Правым делом». За что подвергаюсь нелицеприятной критике, но свою позицию сохраняю.

Надеюсь, Ваше мнение заставит некоторых наших «непримиримых» по-другому взглянуть на эту проблему. Хотя и непримиримые тоже должны быть — иначе наше общество станет еще более сервильным.

А про «оптимизм со слезами на глазах» замечу: если Вы его сохранили в советское время, то сейчас он уместен и подавно, ведь ситуация гораздо мягче той, прежней. И с точки зрения доступа к информации (здесь просто несравнимые с прошлым возможности), и с точки зрения противостояния с Западом, которое при всей антизападной риторике властей все-таки значительно меньше, чем в советские времена.

Я убежден: никто в сегодняшней российской власти добровольно не стремится к положению изгоя. Это просто злые, обиженные подростки, которые могут быть опасны, но скорее всего, вырастая, станут более-менее нормальными людьми. Конечно, станут не все, но в массе как политический слой — точно станут. Чтобы этого не произошло, чтобы они остались опасными и во «взрослом» состоянии — нужен Большой террор, повязавший весь правящий слой кровью и гарантирующий устранение колеблющихся.

Сомневаюсь, что ныне это возможно. Армии нужны головы и технологии, населению — современные товары и сравнимый с соседями уровень жизни, элите — признание и уважение за границей. Скажете, это мелочи? Но именно они, по-моему, серьезно меняют мотивацию элиты.

Всего Вам наилучшего.

Стругацкий — Ходорковскому

Дорогой Михаил Борисович!

Я задержался с ответом, потому что мне казалось, что Вам сейчас не до нашей переписки. Меня убедили, что это не так, и я возвращаюсь к нашим баранам — на этот раз в попытке показать, что я не совсем безнадежен и вижу в будущем не одну только «тьму власти».

В своем последнем письме Вы пишете: «Армии нужны головы и технологии, населению — современные товары и сравнимый с соседями уровень жизни, элите — признание и уважение за границей. Скажете, это мелочи? Но именно они, по-моему, серьезно меняют мотивацию элиты».

Эти слова да Богу в уши, как говаривала наша мама. Если бы все было так просто, нынешний режим мог бы установиться еще при товарище Брежневе. Но видимо, всего этого — голов, технологий, товаров, признания — мало. Чего-то не хватает еще для «изменения мотивации элиты». Или, напротив, довлеет что-то лишнее? Груз застарелой державности? Геополитических амбиций? Или то самое «человеческое, слишком человеческое», которое неизменно превращает рядового чиновника в лицо ВИП? Наверное, все это вместе. Но так это или иначе, какую партию мы бы ни формировали, получается КПСС, какую бы экономическую конструкцию ни сооружали, получается у нас ВПК, и вообще все «получается как всегда»: жестко, казенно, агрессивно — безнадежно огосударствлено.

Иногда мне кажется, что хватило бы всего двух поколений — без инфляции, авторитарности, декларативной агрессивности, — чтобы все встало на свои места и естественный либерально-демократический путь России решительно бы обозначился, но где их взять эти два поколения?

Давеча я прочитал ответы самых разных людей в журнале «Сноб» на вопрос: «Какой Вы видите Россию через десять лет?». Меня поразил общий оптимизм ответов — оптимизм осторожный, но несомненный. И лейтмотив поразил: ничего существенного не произойдет, станет даже немного лучше, никаких катастроф-катаклизмов не будет. «В надежде славы и добра» пребывает это наше поколение. Несмотря ни на что. И вопреки любому пессимизму.

И то сказать: скептик ты или самый заядлый пессимист, а в сколько-нибудь долгосрочной перспективе ты видишь только путь либерально-демократического развития. Всякий авторитаризм, всякое огосударствление социальной жизни — это обязательно торможение, застой, прекращение прогресса, привычная милитаризация и даже — война (как минимум «холодная»). Это — неизбежное отставание от стран со свободной экономикой, унылое превращение в Верхнюю Вольту с ядерными ракетами. Это «перемежающийся дефицит», это предприятия, не способные стоять на своих ногах, и — конечно же! — это ничем не ограниченное могущество всепроникающей, вездесущей, бесконтрольной бюрократии, как песок заполняющей все сочленения государственного механизма… Такое государство прежде всего неконкурентоспособно. И оно вынуждено будет что-то делать с собой — какую-нибудь перестройку организовывать, смену элит производить, выруливать на торную дорогу цивилизации. Один раз мы это уже видели, увидим ли еще?

В любом случае, «вектор истории» с большой степенью вероятности представляется определенным. Так что пессимисты вольны и вполне могут оказываться правы в краткосрочной перспективе, но безнадежно проигрывают в перспективе долгосрочной. Да послужит это им уроком и назиданием! Ибо уныние, как известно, есть один из смертных грехов.

Желаю Вам удачи, Михаил Борисович, терпения и здоровья.