Алексей Гыргенов: «Забыть о помощи государства. Делать всё самим». Интервью Бабру

Известный в Бурятии предприниматель и бывший общественник Алексей Гыргенов несколько лет назад громко ушёл со всех постов. Он перестал заниматься развитием национальных видов спорта, вышел из политических проектов и сосредоточился на своём туристическом комплексе в Тункинском районе. Мы поговорили с Алексеем о том, почему он считает государственно-частное партнёрство в Бурятии фикцией, гранты — ловушкой, а надежду на помощь чиновников — главной ошибкой предпринимателя.

Алексей, ваш уход из общественной деятельности был довольно резким. Что именно вас сломало?

— Таких моментов было много. Когда ты делаешь какие-то общественные проекты, в любом случае необходимо государственно-частное партнёрство. Без него никакой проект не выстрелит. Я сотрудничал с двумя профильными министерствами: сначала с министерством спорта, когда продвигал национальные виды, а потом, когда ушёл в туризм как в бизнес, — с министерством туризма. Здесь как раз и был вот этот диссонанс. Нам обещали определённые вещи. Допустим, создание Центра национальных видов спорта — полноценного государственного учреждения с финансированием и штатом. В итоге создали лишь отдел в министерстве, на этом всё закончилось.

История с закрытием частного детского сада «Волшебный гном», которому ваша жена Светлана отдала 11 лет, стала последней каплей?

— Да, это одна из главных причин. Тогда я понял, что надо выбирать: либо семья, либо общественная деятельность. Конечно, мы благодарны, что такой проект по субсидированию частных садов вообще реализовали. Это было, наверное, самое лучшее и эффективное государственно-частное партнёрство в решении социальной проблемы в Бурятии. Власти тогда пригласили частные сады, чтобы решить проблему очередей. И этот проект удался

Себестоимость содержания ребёнка сегодня очень высокая. Тогда, 10-12 лет назад, она была высокой, а сейчас стала ещё больше. У родителей в Бурятии нет возможности платить по 30-40 тысяч рублей в месяц.

Вы изначально понимали, что программа субсидирования временная?

— Да, мы это прекрасно понимали. Но надеялись, что её продлят.

Вы утверждаете, что для спасения национальных видов спорта нужен «приказ сверху». Неужели инициатива энтузиастов обречена?

— Да, только волевое решение может спасти ту или иную инициативу. Даже частные сады — это частная инициатива. И сегодня эта инициатива в Бурятии, к сожалению, умерла. Любое общественное движение умирает, как только уходит активист. Никакие красивые слова и патриотические лозунги это не спасут. Если мы хотим, чтобы наши виды спорта жили, надо прекратить делать вид, что этого можно добиться силами энтузиастов. Это ложь. Либо будет государственная система, либо будет забвение.

Это ваш личный опыт?

— И личный, и опыт наблюдения за другими. Очень много молодёжных организаций создавались, год поработают, уходит лидер, а у последователей или идеология не подходит, или энергии не хватает. Вот у нас Светлана Будашкаева, фонд «Здоровье», тоже классный проект. А последователей я не вижу. И что будет через 5-10 лет, когда она уйдёт? К сожалению, я не смог воспитать последователей для Федерации этноспорта Бурятии.

Почему в Бурятии, в отличие от той же Якутии, нет работы с национальными видами спорта?

— Здесь должна быть работа не только общественников. Мы эту работу начали, но у меня сил не хватило. То, что сегодня создали отдел при министерстве спорта, — это уже классно. За последние несколько лет сменились два начальника отдела, но программы остались, план мероприятий остался, финансирование из года в год принимают. Любой новый начальник будет работать по этим документам.

Давайте про бизнес. Ваш опыт с грантом на 3,5 миллиона для строительства бассейна вы назвали «бюрократией и абсурдом». Что пошло не так?

— Главная проблема — непонятно написанное положение о гранте. Нам показалось, что грантодатели сами не следуют этому положению. Сначала нам говорили, что в смету нельзя включать услуги, только товар. Мы говорим: ну вот купим мы оборудование, а как мы должны его устанавливать? Зачастую как бывает: ты покупаешь у одних, и они же сами это всё устанавливают, потому что знают своё оборудование. Мы им ткнули в положение, говорим: здесь прописаны услуги. Мы можем включить и электротехнические, и монтажные работы, и транспортировку, и хранение. Они согласились.

Это был первый звонок. Мы поняли, что что-то не так. Написано одно, а они заставляют делать другое. Я знаю несколько компаний, которых они заставили включить услуги в стоимость товара.

Но это только начало истории?

— Да. Потом выяснилось, что земля на нашем участке болотистая, и здание может просесть. Стоимость строительства резко выросла. Мы предложили изменить проект, построить открытый бассейн, это дешевле и практичнее. Нам сказали: «Нет, ребята, стройте это здание». Нас буквально заставили строить дорогостоящее здание, хотя сами же говорили, что деньги выделяют только на бассейн. Мы поняли, что лучше от этого держаться подальше.

Рано или поздно у надзорных органов могли появиться вопросы к нам. А как мы составляли смету? А как у нас было ценообразование? В итоге мы отказались от гранта. И потом поняли, что и без бассейна нашим гостям хорошо.

Это проблема некомпетентности чиновников минтуризма Бурятии или что-то другое?

— Я не берусь обвинять этих людей. Возможно, они ещё не дозрели, им просто не объяснили, что нужно работать вчистую. Что можно работать по закону.

А что насчёт теневого сектора в туризме? Многие работают без регистрации, не платят налоги.

— Тут спорный момент. Можно за один месяц всех просто закрыть. Но люди же не от хорошей жизни этим занимаются. Возможно, их не обучили, не показали, как работать правильно. Это не говорит, что они плохие, что они воруют. Я сам так начинал, не потому что не хотел, а просто не знал, как правильно работать по закону. Потом я начал участвовать в грантах, землю перевёл, налоги платил, ИП зарегистрировал, ОКВЭДы ввёл. В этом плане гранты, конечно, воспитывают.

То есть гранты — это инструмент «обеления» рынка?

— Да. Многие после грантов переоформляют земли из ИЖС в категорию туристического обслуживания. А обратно перевести уже очень сложно. Люди, не понимая этого, берут и все свои гектары переводят. Сегодня у них другой налог, они и за электричество будут платить по-другому. И всё только из-за того, что им нормально не объяснили, как работает перевод земли.

Вы скептически отзываетесь о больших туристических форумах вроде недавнего Baikal Travel Mart.

— Да, я считаю, это устаревший формат. Я ни разу не выставлялся, не посещал. Какая отдача от таких вложений? Участие в форуме обойдётся в 50 тысяч: стенд изготовить, визитки, буклеты, волонтёров нанять, за участие заплатить. Что это даст? Поток клиентов? Сомневаюсь. Сегодня мне проще 50 тысяч заплатить за продвижение в интернете. Эти деньги с лихвой окупятся. Я лучше посижу с другим директором турбазы, поговорю. Я, наверное, больше узнаю, чем от спикера, которого привезли за много сотен тысяч рублей из западной России.

В последнее время говорят об увеличении турпотока в Бурятию. Ваш бизнес это чувствует?

— Да. Как ни крути, Иркутск сейчас — это воздушные ворота Сибири. Посмотрите, сколько рейсов туда прилетает. У нас очень много гостей из Перми, из Якутии. У них сжатый график, 4-5 дней. Они прилетают в Иркутск, один день в Иркутске, один день в Листвянке. И все туристические агентства им говорят: «Обязательно съездите на Аршан». Не на Ольхон, а на Аршан. Вот эта логистика «Иркутск — Байкал/Листвянка — Аршан» — самый мобильный и быстрый маршрут. Поэтому портрет нашего туриста сегодня — это люди из других городов.

Исходя из этого, как нужно распределять ресурсы для развития туризма?

— Тункинский район уникален, это наша туристическая бурятская Мекка. Я не в обиду Байкалу говорю, нашему восточному побережью. Но Тунка — это ворота в республику. Я бы все гранты распределял в соотношении 30 на 70. 30% всего финансирования надо на Тунку заворачивать, а 70% уже по остальной Бурятии.

А что с туристическим налогом? Его введение отложили, потому что никто не понял, как он должен работать?

— Да, оказалось, никто не был готов: ни налоговая, ни муниципальные власти, ни правительство. Как высчитывать, как предъявлять, как это повлияет на цены, куда пойдут деньги, кто их будет распределять? Чётко сказано, что деньги должны идти на туристическую инфраструктуру. Какую? Дороги? Фонари? Непонятно. Как мы, предприниматели, будем участвовать в распределении этих денег? Или соберутся и сами всё решат? Механизм вообще непонятен.

Какой бы вы дали главный совет молодому предпринимателю, который хочет заняться турбизнесом в Бурятии?

— Забыть о том, что государство может помочь. Забыть об участии в грантах. Максимально от этого абстрагироваться. Я сначала тоже близко к сердцу всё воспринимал. Это эмоционально сильно сбивает, когда другие говорят, как получают гранты на развитие бизнеса. Я благодарен тому опыту с бассейном. Это был живой, настоящий тренинг. Вся пелена с глаз у меня просто сошла. Я понял, что мы крутые. Мы без грантов построили целую турбазу, сами рисковали, сами всё сделали. Необязательно себя мучить.

Если бы у вас была возможность одним решением исправить главную проблему отрасли в Бурятии, что бы вы сделали?

— Я бы создал команду. Взял бы 50 лучших людей республики: творческих, бизнесменов, спортсменов, политиков. Создал бы команду из 50 осознанных профессионалов. Самое главное, их моральные качества были бы высокими. Чтобы они думали не о быстром заработке, а об улучшении качества жизни людей. Вот таких людей я взял бы, чтобы они работали во благо всей территории, создавали и реализовывали мощные проекты. Человеческий ресурс и профессиональные кадры — это самое важное.

Фото: страница ВКонтакте Алексея Гыргенова, egov-buryatia.ru, fotokto