Нам пишут. Эксклюзив по делу Малиновского

Долгое время вся история о «группировке Малиновского» подавалась обществу очень просто: есть крупная организованная преступная организация, есть ее лидеры, есть участники и строгая иерархия, есть тяжкие эпизоды, есть громкие задержания и приговоры. Естественно, такая версия была удобной и понятной для общественности.

Теперь суды пытаются искусственно сузить значение приговора по Темнову, Серегиной и Бочкину: представить его как историю о нескольких отдельных протоколах и нескольких отдельных делах. Но такая логика не выдерживает проверки материалами. В самом приговоре указано, что в результате незаконных действий к материалам уголовных дел № 12302040048000013 (главное дело об ОПС, ради которого и фальсифицировали доказательства; об этом сказано даже в приговоре), № 12101040038002533, № 12201950001002802 и № 42302040048000036 были приобщены протоколы следственных действий с заведомо ложными сведениями.

Приговор установил не просто отдельный эпизод, а способ формирования доказательств для достижения «раскрытия» дела об ОПС. Значит, проверке подлежат все дела, где эта доказательственная конструкция использовалась.

Схема, которую удалось раскрыть, чтобы реабилитировать пострадавших от следователей, выглядит достаточно понятной даже для людей без юридического образования.

Было несколько старых, разрозненных и во многом «темных» дел без единого подозреваемого. 3 мая 2023 года эти разрозненные истории начали искусственно собирать в конструкцию преступного сообщества. В один день следователь Темнов принимает материалы, без какого-либо расследования переквалифицирует один эпизод в более тяжкий, возбуждает дело о вымогательстве, а затем практически сразу возбуждает дело по ст. 210 УК РФ об организации преступного сообщества: в 13:50 возбуждается дело по ст. 163 УК РФ, а уже в 14:00 этот же эпизод используется как часть основания для дела по ст. 210 УК РФ.

Между этими процессуальными решениями не было ни реальной проверки, ни новых доказательств, ни процессуального времени, чтобы индивидуальный эпизод вдруг превратился в проявление деятельности преступного сообщества.

Если объяснять совсем простым языком, одно дело стало подпоркой для другого. Эпизод нужен был для 210-й статьи, которая должна была придать вес самому вымогательству. Такая взаимная подпорка выглядит красиво только на бумаге. В реальности это не доказательство преступного сообщества, а процессуальный монтаж. Сначала берутся старые дела, затем им придается новая тяжесть, затем появляется общий ярлык «ОПС», после чего все участники разных эпизодов начинают восприниматься уже не как фигуранты отдельных дел, а как члены большой криминальной структуры.

Почему это важно? Потому что ст. 210 УК РФ – это не просто еще одна статья в обвинении. Это особая статья, отражающая особую форму соучастия, которая резко меняет все: подходы к избранию меры пресечения, отношение суда к человеку, общественное восприятие, сроки, риски, возможности следствия.

В основе последующего расширения уголовных дел находился не набор независимых свидетельских показаний, а повторяющаяся доказательственная конструкция. В разных делах и в разное время появлялись показания, построенные по одному и тому же сценарию: наличие устойчивой группы, наличие руководителя, распределение ролей, связь разных эпизодов между собой, использование мессенджеров для координации, предварительный сбор участников, последующее вознаграждение и подчинение единому центру. За счет такого повторения отдельные эпизоды начинали выглядеть как части единой криминальной системы.

В итоге это тиражирование показаний и привело уже в настоящий момент к реабилитации 11 человек. И это только начало. Свидетели, дававшие якобы изобличающие показания на уже реабилитированных лиц, массово отказались от своих показаний после инициирования уголовного преследования Темнова, Бочкина, Серегиной.

Самое страшное – последствия. По связанным делам уже есть целый ряд реабилитированных. Все эти люди в рамках общей версии следствия фактически проходили как участники той самой криминальной конструкции. Но если они реабилитированы, значит, опорные эпизоды, через которые доказывалась «системность» и «состав» ОПС, уже не могут восприниматься так, будто ничего не произошло.

Сроки незаконного преследования говорят сами за себя. Это не статистика. Это годы человеческой жизни, которые невозможно вернуть. Именно поэтому сейчас подаются иски к Казне РФ. Речь идет о первых трех исках по 6 млн рублей каждый. Когда человек незаконно находился под стражей, незаконно преследовался, потерял свободу, репутацию, нормальную жизнь, кто-то обязан компенсировать причиненный вред.

В этой ситуации сами правоохранительные органы должны быть заинтересованы в том, чтобы отделить реальную борьбу с преступностью от грязной следственной работы. Потому что именно такие методы подставляют государство. Они создают реабилитированных, многомиллионные иски, основания для пересмотра дел и, самое опасное, бьют по доверию к нормальной правоохранительной деятельности.

Приговор от 12 мая 2026 года должен стать не концом истории, а началом нормальной проверки всех связанных дел. Не для того, чтобы кого-то автоматически оправдать, и не для того, чтобы объявить всех невиновными одним махом. А для того, чтобы отделить реальные доказательства от фальсифицированных, реальные преступления, если они были, от искусственно собранных конструкций, а государственные интересы – от интересов конкретных должностных лиц, которые использовали власть неправомерно.

Нельзя описывать происходящее только как историю о борьбе с ОПГ. Теперь это еще и история о том, как в одном из самых громких уголовных сюжетов региона появились осужденные за фальсификацию доказательств главный следователь всем этим делам и оперативник, более десятка реабилитированных, люди с месяцами и годами незаконного преследования, первые многомиллионные иски к Казне и серьезные вопросы к происхождению самой конструкции ОПС.