Битва без победителей: красноштановские миллиарды против болотовской нерешительности

К лету 2026 года клан Красноштановых – еще недавно казавшийся непотопляемым строительный и политический монстр Иркутска – стремительно теряет высоту. Их влияние, десятилетиями державшееся на сращивании депутатских мандатов и муниципальных контрактов, дало трещину.

Но парадокс в том, что их «главный победитель», мэр Руслан Болотов, одержав блестящую электоральную победу, так и не сумел превратить ее в административный триумф. Битва двух центров силы, начавшаяся как война Добра со Злом, к 2026 году выродилась в затяжную позиционную борьбу, где обе стороны увязли в судебных тяжбах, а главным проигравшим оказался городской бюджет и дети, так и не дождавшиеся школы на Багратиона.

История нынешнего противостояния началась задолго до уголовных дел. Компания «СПМК-7», семейный подрядчик Красноштановых, получила контракт на строительство школы на 1275 мест еще в 2021 году и с энтузиазмом взялась за дело. Энтузиазм, правда, быстро испарился, уступив место бесконечным переносам сроков, загадочным остановкам работ и прочим чудесам строительной магии. Когда счет пошел на годы, а котлован так и не превратился в учебное заведение, терпение властей словно бы лопнуло, и вопрос перешел в судебную плоскость. Но возникает закономерный вопрос: что же раньше мешало заказчику в лице иркутской мэрии озаботиться несвоевременным исполнением подряда? Ответ прост: до 2024 года у чиновников попросту не хватало политической воли, чтобы связываться с семьей, имевшей выход на федеральный уровень.

Все изменилось в 2024 году, когда Красноштановы решили пойти ва-банк. Осознав, что их строительная империя трещит по швам, клан запустил агрессивную предвыборную кампанию по выборам депутатов городской думы. Их цель была амбициозна и прозрачна, как стекло: получить большинство в парламенте и провести на пост мэра своего ставленника, вышвырнув Болотова из кресла. Это был открытый вызов, удар под дых действующему градоначальнику. Но Болотов, мобилизовав административный ресурс и поддержку губернатора, ответил жестко – он просто вышвырнул почти всех кандидатов, поддержанных кланом, с праймериз «Единой России», загнав их в угол самовыдвижения. Электоральная победа была сокрушительной: представительство Красноштановых в думе сократилось до минимума, их политическое влияние было сведено на нет, а мечта о собственном мэре разбилась об итоги голосования.

Казалось бы, вот он – момент триумфа и время добивать ослабленного противника. Но именно здесь и проявилась главная слабость команды Болотова. Выиграв битву за думу, мэрия так и не набралась смелости, чтобы продавить семейство до конца в экономической плоскости. К 2026 году администрация довела дело до судебных исков о расторжении контракта по школе, но это оказалось палкой о двух концах. Теперь бюджетные деньги, предназначенные для строительства, благополучно лежат мертвым грузом, замороженные судебными решениями, а новые сроки завершения строительства назначаются с неизменной припиской «после решения суда», что в переводе с чиновничьего на человеческий означает «никто не знает, когда». Эти слова, словно мантра, активно публикуют сами сотрудники администрации в ответах на комментарии измученных обещаниями жителей Иркутска, которые уже в который раз вопрошают, когда же они увидят долгожданную школу.

Клан теряет влияние, но и Болотов не выглядит победителем, утопая в исках и обещаниях «финансирования после вердикта». Пока длится этот бесконечный суд, клан успевает перегруппироваться, искать новые схемы и ждать, когда пыл победителя угаснет. В этой войне проигравших пока нет, потому что никто не осмелился поставить финальную точку. А значит, дети Иркутска продолжат учиться в старых корпусах, а в бетонном скелете школы на Багратиона по-прежнему будет гулять ветер, равнодушный к политическим амбициям обеих сторон.