Китай пасует: «Сила Сибири – 2» вновь застряла в зоне стратегического ожидания
Визит российского лидера в Пекин, прошедший на фоне закрытия Ормузского пролива и усиления глобальной нестабильности, не принёс долгожданного прорыва по проекту «Сила Сибири – 2». Несмотря на одиннадцатилетнюю историю переговоров и включение трубопровода в китайский пятилетний план, стороны вновь не смогли согласовать ценовые параметры и условия финансирования монгольского транзита. Пекин продолжает использовать своё положение практически единственного крупного покупателя, выжидая максимальных уступок от Москвы в условиях грядущего эмбарго на поставки российского СПГ в Европу.
Майский визит Владимира Путина в Китай в 2026 году с самого начала сопровождался атмосферой повышенных ожиданий. Российский президент прибыл в Поднебесную всего через неделю после визита Дональда Трампа, что было воспринято как некая борьба за лояльность стратегического соседа.
За первые часы переговоров Си Цзиньпин и глава России уже обсудили расширение торговли и энергетического сотрудничества, продление безвизового режима, совместные проекты в авиации и судостроении, а также международную повестку. По итогам встречи стороны начали подписывать пакет новых соглашений и совместную декларацию.
Однако торжественные церемонии на площади Тяньаньмэнь и подписание 47-страничного совместного заявления об укреплении партнёрства так и не подсветили главного – контракт на строительство «Силы Сибири – 2».
Проект газопровода мощностью 50 миллиардов кубометров в год обсуждается уже 11 лет, превратившись в своеобразный индикатор российско-китайского сближения. После сентября 2025 года, когда стороны подписали «юридически обязывающий меморандум», эксперты были настроены оптимистично. Казалось, что хаос на Ближнем Востоке и фактическая блокировка логистики в Персидском заливе заставили Китай оценить безопасность сухопутного маршрута. Но он в очередной раз сделал шаг назад. Трезвый расчёт китайской стороны строится на понимании того, что к 2027 году экономическое положение «Газпрома» станет ещё более стеснённым из-за окончательного закрытия европейского рынка для российского СПГ.
В 2025 году собственная добыча КНР выросла до 263 миллиардов кубометров, а импорт трубопроводного газа достиг 80 миллиардов, где почти половину уже закрывает первая «Сила Сибири». Пекин мастерски использует своё положение: он видит, что ямальские месторождения физически не могут быть перенаправлены куда-либо ещё, кроме китайского рынка. В этой ситуации Си Цзиньпин может позволить себе ждать.
Любые разговоры о «подготовке к строительству» в рамках 15-й пятилетки лишь подогревают интерес. Однако это не гарантия цены, которая, по слухам, предлагается китайской стороной на уровне внутреннего российского рынка с учётом транспортного плеча.
Разочарование от итогов встречи в Пекине усиливается из-за неопределённости с монгольским транзитом – проектом «Союз Восток». Судя по отсутствию конкретики в итоговых сообщениях, вопрос о том, кто именно будет финансировать стройку на территории Монголии, остаётся открытым. Китай категорически не желает брать на себя инвестиционные риски за пределами своих границ, в то время как Россия и без того отягощена необходимостью строительства перемычки «Белогорск – Хабаровск» и газификации собственных восточных регионов.
Внутренняя система Бурятии и Забайкалья, которая должна была получить импульс за счёт «Силы Сибири – 2», фактически остаётся в заложниках у этой паузы. Без подписанного экспортного контракта федеральный центр не спешит выделять триллионы рублей на региональную инфраструктуру, которая сама по себе не окупаема.
Что же дальше? Россия вступает в зону инерционного развития, где всё зависит от новых ценовых уступок. Китай будет наблюдать за тем, как быстро сосед адаптируется к потере европейского СПГ-рынка в 2027 году, и, скорее всего, вернётся к предметному обсуждению сроков не раньше, чем когда дисконт на российский газ станет критически привлекательным даже по сравнению с дешёвым туркменским топливом.
Фото: Владимир Смирнов/ ТАСС, Максим Шеметов/ ТАСС
