Бедность, которая всегда с нами...
Поговорим о бедности, вернее, о часто используемом лозунге типа "Поборем бедность" и о том, можно ли добиться, чтобы бедности не было вообще.
На самом деле бедность - понятие относительное, она была и будет всегда. Неравенство - объективная реальность, не бывает общего равенства, поскольку люди неодинаковы по физическим возможностям, уму, таланту, энергии и так далее. Бедность есть предмет договора в обществе. Сколько людей - столько мнений, что же считать стандартом бедности. Например, можно за абсолютный критерий бедности принять стандарты потребления в Бухенвальде - набор дешевых продуктов питания на 900 калорий в сутки, от чего люди в общем-то погибали. Но диеты сегодняшних отнюдь не нищих топ-моделей тоже рассчитаны на 700-900 калорий в день, правда, других продуктов. Так что с питанием все относительно. Средний человек при потреблении 5000 калорий в сутки умирает от ожирения, но есть люди, для которых это норма.
Один мой южный знакомый с удивлением говорил: вот вы, россияне, все говорите о бедности, а зимой все в пальто ходите! Я изумилась: в чем же мы должны ходить? Как в чем - в одеялах... В Италии признак бедности - если в семье нет автомобиля, в США - доход менее 700 долларов на человека в месяц. Все опять-таки относительно и с географической точки зрения, хотя большинство стран линию бедности проводят по доле лиц, живущих на один (в южных странах) или два (в северных) доллара в день. Для России два доллара в день - это действительно стандарт выживания. Практически - это картошка, хлеб, молоко и одежда в системе "сэконд хэнд".
Нужно развеять миф о прожиточном минимуме. У нас он устанавливается законодателями, сейчас это около 2400 рублей. Часто говорят, что чем выше прожиточный минимум, тем лучше для бедных. Это правильно - но только в том случае, если минимальная зарплата привязана к прожиточному минимуму. У нас - никакой связи. Поэтому наш прожиточный минимум может служить разве что только для мониторинга уровня бедности. Он не годится даже для адресных социальных программ - в бедные попадает каждый четвертый, помощь получается "размазанной". Законодательно устанавливаемый прожиточный минимум - удобный политический инструмент. Подняли планку - бац! - сразу на несколько процентов увеличивается доля бедных, плохое правительство, выходит. Опустили - бедных стало мало-мало: значит, молодцы руководители...
Можно по-разному рассчитывать и минимальную потребительскую корзинку. В России используется так называемый нормативный метод: НИИ труда представило полный (по его мнению) набор необходимых человеку товаров и услуг. Это 60 граммов мяса и четыре грамма огурца в день, это действительно три пары колготок для женщин в год (ха-ха), т.е. все предметы потребления вроде бы там учтены. Но жизнь слишком разнообразна, чтобы определить вот такой однозначный набор. Один не ест рыбу, другой не ест капусту. Можно действительно подсчитать необходимые белки, жиры, углеводы, калории. Труднее определить минимальное количество нужных предметов потребления. Нет никакой научной теории - две или три пары обуви нужно человеку. Кому-то вместо двух часов хватит одних, а кому-то вообще ни одних не надо...
Или взять человека с зарплатой 700 рублей, но которого кормят и одевают родители. Беден ли он? Его доход более чем скромен, но он ничего не тратит на питание, одежду, пользуется полностью жильем и имуществом своих родителей. Поэтому важнее увидеть показатели потребления: есть ли у него сапоги, автомобиль, ест ли он красную икру или питается кабачками и картошкой. Можно попытаться учесть всякие неденежные поступления, которые есть в домашнем хозяйстве. В сельских семьях, например, 70 процентов питания производится в своем подворье.
Но как измерить потребление? Ученые применяют оригинальный подход, называемый социальные лишения, или социальные исключения. По результатам социсследования, самый чувствительный к бедности показатель потребления в России - это мясо. Мы - мясоеды, так считает 90 процентов нашего населения. Если нет возможности дважды в неделю есть мясо, то это бедность. Второй признак - отсутствие верхней зимней одежды и обуви, третий - это отсутствие определенных предметов, которые уже есть в 80 процентах домашних хозяйств, в частности, холодильника и телевизора. Следующим признаком бедности россияне называют ограничение в доступе к медицинским услугам. Следующее - невозможность провести летний отпуск вне дома и отсутствие жилья или проживание в жилье, требующем серьезного капитального ремонта.
Традиционно бедными у нас в основном считаются пенсионеры. На самом деле, это не так. Их проблемы больше связаны со здравоохранением, они считают себя бедными потому, что у них нет доступа к медицинскому обслуживанию и обеспечению, а не потому, что им не на что покупать продукты.
И есть еще другой концептуальный подход к выявлению доли бедных в обществе, который базируется на субъективных ощущениях. Не потому бедная Лиза, что ее бросил муж, и она осталась одна. Все себя соотносят со своим прошлым, с окружением, в котором они находятся. Задается вопрос: кем вы себя считаете - бедным, средним, богатым, есть промежуточное состояние в девятишкальной лестнице. Но опять-таки, люди разных доходных групп называют совершенно разные цифры для необходимого минимума: от тысячи рублей до нескольких десятков тысяч... долларов.
Статистика говорит: у нас расходы и доходы расходятся в два раза, то есть в половине случаев мы знаем, на что люди тратят деньги, а откуда деньги происходят - неизвестно. Интересная категория - люди, не испытывающие лишений в потреблении и себя бедными не считающие, чьи доходы ниже прожиточного минимума - таких примерно половина. Очень просто: они скрывают свои доходы. Часть из них даже не соображает, что нужно умолчать и о расходах. Есть и другая категория субъективно бедных, чьи доходы выше прожиточного минимума и нет у них лишений, - у этих снизился стандарт жизни. Например, вчера был директором фирмы, сегодня он перестал быть таковым. У него есть ощущение бедности по сравнению со своей прошлой жизнью и, видимо, по сравнению со своим окружением, в котором он пытается удержаться.
Как человек себя ощущает - он себя так и ведет. От этого зависит, будет ли человек активно стараться повысить свой уровень жизни или его в принципе устраивает его положение. Человек - существо высоко адаптивное, в том числе к состоянию бедности. Сколько проводилось экспериментов по социализации бомжей и детей из неблагополучных семей. Но, увы - эти люди чаще всего возвращаются в свою старую жизнь, хотя там их окружает более дискомфортная обстановка. Застойная бедность для общества наиболее опасна, длительно бедные превращаются в асоциальные группы.
Если человек теряет работу или снижаются его доходы, в течение первого года он прилагает усилия, чтобы вернуться к своему прежнему положению. Он идет на работу более тяжелую при более низком заработке, он едет в другой город, он переформатирует свою жизнь - этот период длится до трех лет. После этого сознание меняется: в принципе можно жить и при более низких стандартах, можно экономить. И когда таким людям предлагают работу, чаще всего люди выбирают путь экономии. Хотят повышения зарплаты, но не хотят менять свою работу. До семи лет человек еще осматривает рынок труда, что там происходит, можно ли что-то найти. Через 7-10 лет интерес теряется, человек опускается все ниже. Вся проблема в том, что этот путь никто не отслеживает, общество начинает обращать внимание тогда, когда эти люди уже стали бомжами и алкоголиками, а не на предыдущих этапах.
Поэтому, говоря о бедности, надо иметь в виду прежде всего духовную бедность - нежелание что-то создавать и производить, делать полезное для общества, для семьи и т.д. Если люди долго находятся в состоянии бедности, то вывести их из этого состояния так же долго и тяжело. И чем дольше они там пребывают, тем дороже реанимирование.
Могут ли помочь в решении проблемы бедности госпрограммы? Экономисты называют цифру 3,3 - такой процент бедных могут достигнуть прожиточного минимума или, скажем, удержаться в достойном уровне жизни за счет социальных программ. А вот остальные 20 процентов, попадающие в категорию неимущих - это те семьи, которые должны побороть порог бедности за счет активности на рынке труда. И чем меньше ресурсов мы будем отвлекать на какие-то другие мероприятия и программы, тем эффективнее станет видимый результат. Должны быть программы, которые бы помогали людям самостоятельно зарабатывать. Пока не решена проблема занятости трудоспособных, адресные программы для бедных будут приводить к тому, что трудоспособные люди получают пособие! Борьба с бедностью превращается в свою противоположность - пособничество иждивенчеству. Это ловушки бедности. Чрезмерная ориентация на беднейшие слои населения была в недрах марксистско-ленинской теории. Вспомните, мы получали высокую зарплату за низкопроизводительный труд, потому что он был тяжелый. В других странах избавлялись от тяжелого труда, а мы сохраняли, поскольку за него хорошо платили. Радует, что сейчас образование становится важным фактором неравенства. Образованный человек должен получать более высокие доходы потому, что образование - это ресурс, который должен позволить ему лучше жить.
В последние годы резко увеличилась дифференциация в оплате труда и доходах населения. В основе неравенства - регион проживания и тип поселения. У москвича шанс оказаться более успешным гораздо выше, чем у жителя Урюпинска, то же у горожан по сравнению с глубокой деревней.
Бедность - понятие многоликое и многомерное. Показатели уровня бедности нужно смотреть в комплексе, который с одной стороны показывает масштабы проблемы, с другой стороны ее глубину. И только сочетание этих двух показателей позволяет оценить эффективность или неэффективность той или иной социальной программы. А бедность все равно останется...
Автор благодарит за помощь в подготовке материала директора научных программ Независимого института социальной политики Лилию Овчарову и Клуб региональной журналистики "Из первых уст".
