Артур Скальский

© Толкователь

ИсторияМир

7298

09.04.2014, 00:43

Ненависть к женщине в русской утопической философии

На рубеже XIX-XX веков, когда передовые силы России потребовали женской эмансипации и равенства полов, русские философы Фёдоров, Соловьев, Бердяев и др. этого движения не поддержали. Напротив, они обрушились с атакой на женщину и «злую женственность», в которых видели главное препятствие для осуществления своей мечты о совершенном человечестве.

Особым нападкам в «передовой» русской философии была подвергнута воспроизводительная функция женщины, воспринимаемая как сила, противоположная творческо-созидательной деятельности мужчины-человека, а потому якобы враждебная усилиям человечества преодолеть смерть. Главным препятствием на пути к утопическому счастью большинство русских философов посчитали женщин. Идеальным миром для них выглядел мир, наполненный только мужчинами.

Татьяна Емельяновна Осипович – профессор русского языка и литературы в университете Луиса и Кларка, США – в своей брошюре «Победа над рождением и смертью, или Женофобия русской утопической мысли на рубеже XIX-XX веков» (1998 год) – напоминала, каким русские философы видели путь к миру без женщин.

Объявив воспроизводительные силы женщины-природы корнем всех зол, русская утопическая мысль не могла не атаковать материнство как таковое. Наиболее неистовым в своих атаках на мать был Фёдоров. В «Философии общего дела» он разделил всех женщин на два типа. К первому, самому многочисленному, он причислил женщин-матерей. Фёдоров писал, что в этом типе «преобладает, можно сказать, исключительно властвует чадолюбие, способное воздоить и воскормить не людей, а деспотов; тип этот очевидно низший, чувственный, нетерпимый, которого весь мир ограничивается детской».

Ко второму, весьма малочисленному, но значительно более уважаемому типу философ отнёс Антигон и Карделий, т.е. женщин, добродетелью которых является «отцелюбие». Само слово «отцелюбие», употреблённое по отношению к женщине, вызвало в Фёдорове откровенно женофобский комментарий. Он писал: «Недостаток слова для выражения этой добродетели (если только нет такого слова) доказывает, кажется, что класс этот (т.е. женщин, любящих отцов. – БТ) немногочислен».

Философ Николай Фёдоров

Не удивительно, что в своём проекте о воскрешении мёртвых Федоров, как правило, говорил о воскрешении «отцов сыновьями», вспоминая о жёнах и матерях крайне редко. Фёдоров всё же предполагал воскрешать ненавистных ему чадолюбивых матерей (как, впрочем, и другие категории людей типа убийц, насильников и каннибалов), однако был уверен, что в обществе сохранятся половые различия, но не будет ни половых отношений, ни деторождения: «Половое чувство и рождение – это остаток животного состояния, которое уничтожится. Фёдоров мечтал о том, что вместо существующих отношений между мужчиной и женщиной, мужем и женой будет создан трудовой союз сыновей и дочерей, воскрешающих своих умерших отцов.

В мир утопических грез Фёдорова могла войти только «кастрированная» женщина, освобожденная от каких-либо сексуальных желаний и неспособная рожать. Философ настаивал на половом различии в своём идеальном человечестве только по той причине, что оно было связано с разделением труда между полами, которое философ намеревался сохранить. Философ считал, что женский труд, не требующий особого ума или воли, будет необходим в процессе собирания праха умерших, а также на последних этапах воскрешения, когда телам и лицам нужно будет придать отобранную смертью молодость и привлекательность. Резко осуждаемое Фёдоровым пристрастие современных женщин к косметике неожиданно находило прагматическое применение в его проекте будущего воскрешения мертвых.

В отличие от Фёдорова Соловьёв и Бердяев не только не настаивали на сохранении половой раздельности в своих построениях идеального будущего, но, напротив, потребовали создания нового андрогинного существа. В «Смысле любви» Соловьёв писал:

«Пребывать в половой раздельности – значит пребывать на пути смерти. Истинный человек в полноте своей идеальной личности, очевидно, не может быть только мужчиной или только женщиной, а должен быть высшим единством обоих». Требование высшего единства мужского и женского вовсе не означало того, что Соловьёв признавал ценность реальной женщины или хотел, чтобы мужчина усвоил некоторые женские добродетели, а женщина – мужские.

Под высшим единством философ понимал мистический союз нового целомудренного человека (мужчины) с божественной вечной женственностью. Оба понятия, как всеединства, так и вечной женственности, к реальному отношению полов не имели никакого отношения. Об этом Соловьёв писал в предисловии к сборнику своих стихов: «1.Перенесение плотских, животно-человеческих отношений в область сверхчеловеческую есть величайшая мерзость. 2.Поклонение женской природе самой по себе, т.е. началу двусмыслия и безразличия, восприимчивому ко лжи и злу не менее, чем к истине и добру, есть величайшее безумие. 3.Ничего общего с этой глупостью и той мерзостью не имеет истинное почитание вечной женственности».

Философ Владимир Соловьёв

В дополнение к этой весьма недвусмысленной характеристике женской природы в своей теории небесной всеобъединяющей любви Соловьёв полностью исключил женщину как возможный субъект эротических отношений.

На эту странную особенность соловьёвской теории любви впервые обратил внимание Бердяев. Он писал: «Против Соловьёва можно было бы только возразить, что это слишком мужская философия и религия. Для женщины эротическое отношение к Божеству должно окрашиваться в цвет культа Вечной Мужественности. Не обращается ли Божество разными своими сторонами к разным человеческим полам?»

В отличие от Соловьёва Бердяев в «Смысле творчества» пытался внести большую ясность в концепцию будущего андрогинного человечества. Соловьёвский культ вечной женственности его не устраивал. По мнению философа, идея вечной женственности хотя и открывала «путь к освобождению от злой, порабощающей женственности», но ещё не раскрывала тайны нового человека.

Бердяев верил, что будущий человек должен преодолеть унизительную для него власть рождающей женщины-природы и утвердить новый «культ Девы, рождающей лишь от Духа». Он писал: «Человек, привязанный к Еве рождающей, стал рабом природы, рабом женственности. Избавление возможно лишь через нового Адама, который входит в мир через новую женственность. Через женщину-Еву началась греховная власть женственной природы над падшим человеком. Через деву Марию началось освобождение человека от этой природной власти».

Бердяев подвергал атаке не только женственность как метафизическую категорию, но и вполне реальную женщину. Он считал, что женщина – это «носительница половой стихии», что «в ней нет ничего не сексуального», в ней «нет личности», «женщины лживее мужчин», в них «есть необыкновенная способность порождать иллюзии, быть не такими, каковы они на самом деле», «в стихии женской любви есть что-то жутко страшное для мужчины, что-то грозное и поглощающее, как океан».

В противовес Соловьёву Бердяев прямо заявлял, что смысл любви «заложен в культе мужской любви», что «женщина редко являет собой тот образ красоты, перед которым можно преклониться, который можно боготворить», а «потому высший, мистический смысл любви не в поклонении женщине», а в соединении целомудренных ипостасей мужского и женского в андрогинной «деве-юноше».

Николай Фёдоров, Владимир Соловьёв и Лев Толстой

Отрицание рождающего женского пола и утверждение культа девственного андрогина означали гибель женщины, материнства и природного мира. «Для грядущей мировой эпохи и для новой мировой жизни, – пророчил Бердяев, – женственность утверждается в аспекте девственности, а не материнства. Весь мировой кризис заостряется в роковой гибели материнства, а тем самым и материи. Наступает футуристически-технический конец религии рода, религии материнства и материи, и нет сил охранить и предотвратить от гибели родовую, материнскую, материальную органическую жизнь».

Разумеется, ни Фёдоров, ни Соловьёв, ни Бердяев в охране материнства и предотвращении от гибели родовой жизни заинтересованы не были. Напротив, победа над природой и женщиной были главным условием осуществления их мечты.

Враждебность русской утопической мысли к женщине и женственности сочеталась с резкими нападками философов на женское освободительное движение, которое к концу XIX века с уверенностью заявило о своем существовании. Фёдоров назвал это движение «анормальным и тератологическим явлением», в основе которого «лежит глубокое презрение к женщине». По мнению философа, стремление женщины к эмансипации связано с искусственностью городской жизни, в которой женщина ищет равноправия в юридическо-экономических сферах.

Однако приобретение подобных прав, согласно Фёдорову, не составляет идеала даже для мужчин, а в случае с женщинами оно просто опасно. «Если бы и женщина сделалась участницею жизни юридико-экономической, – писал философ, – тогда можно было бы сказать, что конец близок».

Согласно Фёдорову, женщины имеют слишком много власти и без эмансипации. Они подчинили себе современную западную цивилизацию, лёгкая промышленность которой работает на них, создавая дорогие одежду, косметику и украшения. А западная культура развлекает и ублажает их.

Фёдоров считал, что «блудные дочери» подчинили себе «блудных сынов», заставили их забыть о своих «умерших отцах». В отличие от явного антифеминиста Федорова, Соловьёв и Бердяев пытались несколько облагородить свое неприятие женского освободительного движения.

Андре Жид (слева), философ Поль Дежарден (в центре) и философ Николай Бердяев (справа)

В небольшой статье, озаглавленной «Женский вопрос», Соловьёв характеризовал стремление женщин к эмансипации как «жалкое и комическое». Как Мария Магдалина, разъяснял философ, прежде чем найти Христа, прошла через семь бесов, так и теперь женщины попали под власть семи бесов – семи ложных идей своего времени. Эти идеи, по мнению Соловьёва, нашли свое выражение в модной идее «свободной любви», в политизации требований равноправия, в «обожествлении» естествознания, во внешнем «опрощении», а также в практике безбрачия, «экономического материализма» и «эстетического декаденства».

Соловьёв предложил свою альтернативу этим соблазнам феминизма – «осмысленное и оживотворённое» христианство.

В своей критике феминизма Бердяев был воинственнее Соловьёва. В «Смысле творчества» он заявлял, что идея женской эмансипации покоится на женской зависти. «Женщина, – писал философ, – механическим подражанием, из зависти и вражды, присваивает себе мужские качества и делается духовным и физическим гермафродитом, т.е. карикатурой, лжебытиём». И хотя женская эмансипация лучше «лицемерного принуждения в старой семье, но в ней нет нового человека и новой жизни», нет андрогина.

Ещё раньше, в «Метафизике пола и любви», Бердяев обвинил феминизм в «обезьянничестве», в унижении женского достоинства, в принижении высшего назначения женщины. В «Смысле творчества», где отношение к вечной женственности уже изменилось к худшему, философ обвинил феминизм в «гермафродитическом уродстве», в непонимании «красоты андрогинической».

Концепция о второстепенности женского начала по отношению к мужскому была присуща всей западной философско-культурной традиции, но русские философы-утописты оказались значительно более радикальными в своей критике женских природных сил, рождения в первую очередь. Известную в философско-мифологической традиции идею о связи рождения со смертью они возвели в некий абсолют, поверив, что победа над смертью и рождением – по сути одно и то же.

«Пока человек размножается как животное, он и умирает как животное», – категорично утверждал Соловьёв. Ему вторил Бердяев, заявляя, что «победа над рождающим сексуальным актом будет победой над смертью».

За ненавистью русских философов к рождению была скрыта ненависть к рождающей женщине, к матери. И хотя о личном опыте русских философов известно немного, но то, что известно о Фёдорове и Бердяеве, указывает на сложность их отношений с матерью. Фёдоров был незаконнорожденным сыном дворянина и крепостной. В раннем детстве он пережил сильнейшую психологическую травму, когда его мать с детьми была изгнана из семейства богатого покровителя – отца Фёдорова. Не отсюда ли испытываемый философом «стыд рождения» и поиск настоящего отцовства через акт воскрешения предков?

Бердяев в автобиографическом «Самопознании» признавался, что всегда имел «очень слабое чувство сыновства». Он писал: «Мне ничего не говорило «материнское лоно», ни моей собственной матери, ни матери-земли. Я никогда не ощущал, что родился от родителей. Нелюбовь ко всему родовому – характерная моя особенность».

Возможно, личная детская травма отношений с матерью сыграла свою роль во взрослых фантазиях философов о совершенном человечестве, в котором для женщины-матери не могло быть места. В любом случае, психологически обоснованная или необоснованная атака русских философов-утопистов на женщину и материнство сыграла реакционную роль в истории русской культуры XX века и во многом определила трудную судьбу женского освободительного движения в современной России.

Артур Скальский

© Толкователь

ИсторияМир

7298

09.04.2014, 00:43

URL: https://babr24.com/?ADE=124893

Bytes: 13635 / 12957

Версия для печати

Скачать PDF

Поделиться в соцсетях:

Также читайте эксклюзивную информацию в соцсетях:
- Телеграм
- ВКонтакте

Связаться с редакцией Бабра:
newsbabr@gmail.com

Автор текста: Артур Скальский.

Другие статьи в рубрике "История"

Томск, который боялся собственной воды: как фенолы заставили город отказаться от Томи

Еще несколько десятилетий назад качество питьевой воды в Томске являлось проблемой, которую невозможно было не заметить.

Николай Солянко

ИсторияЭкологияЗдоровьеТомск Россия

8610

14.11.2026

14 ноября — Осенние Кузьминки

Праздник этот по старому стилю отмечался 1 ноября и у восточных славян считался одним из переломных дней года, когда «осень провожают, зимушку встречают».

Эля Берковская

ИсторияКультураРелигияМир

6827

14.11.2026

Монголия и наука: история, юриспруденция и Орден Чингисхана

В День национальной гордости, который в Монголии отмечался на текущей неделе, по традиции государственными наградами были отмечены лица и организации, внесшие вклад в развитие страны на разных направлениях. В числе награжденных оказалась и Монгольская академия наук.

Эрнест Баатырев

ИсторияНаука и технологииОбществоМонголия

1130

12.11.2026

Наследие против коммерции: почему Монголия защищает образ великого хана

Сегодня, 10 ноября Монголия отмечает День гордости. В 2026 году исполнилось 864 года со дня рождения Чингисхана. Для монголов это не просто памятная дата. Имя основателя Великой Монгольской империи является одним из главных символов национальной истории и государственности.

Эрнест Баатырев

ИсторияСобытияЭкономикаМонголия

1121

10.11.2026

Транссиб: дорога, которая перекроила Сибирь. Часть 3

Пассажир садился в вагон, проводник проверял билеты, паровоз выпускал облако пара – и поезд отправлялся в путь. Для путешественника все выглядело довольно просто. Но за этим привычным движением скрывался огромный механизм, без которого Транссиб не смог бы работать ни одного дня.

Николай Солянко

ИсторияТранспортЭкономикаРоссия

1222

09.11.2026

Россия, которой больше нет: как Прокудин-Горский остановил время в цвете

В начале XX века Сергей Прокудин-Горский задумал почти невозможное – сфотографировать огромную Российскую империю так, чтобы потомки увидели ее не в привычной черно-белой гамме старых снимков, а в настоящих цветах.

Николай Солянко

ИсторияНаука и технологииКультураРоссия

9286

07.11.2026

Блогнот. Бутолина: «Где были глаза чиновников?»

Ох, ребята, знали бы вы, как много времени порой приходится тратить на переписки с разными инстанциями, чтобы выяснить какую-то простую вещь. Так вышло и с Октябрьской, 49, где который месяц идет незаконная стройка из «г… и палок».

Андрей Игнатьев

ИсторияКультураСкандалыТомск

6544

06.11.2026

Иркутские купцы против хаоса Гражданской войны: история одного акционерного общества

В годы Гражданской войны, когда страна переживала политический и экономический развал, иркутские предприниматели осуществили попытку объединить свои усилия и продолжить деловую жизнь. Удивительно, но свидетельство об одной из таких попыток сохранилось до наших дней.

Николай Солянко

ИсторияЭкономикаИркутск Россия

1984

05.11.2026

Монголия и наука: физика, история и школа как трамплин в вузы

В Квинслендском институте квантовых и передовых технологий монгольский исследователь стал автором работы, признанной успешной в профильных кругах. В это время монгольские историки договорились о сотрудничестве в изучении общего наследия Европы и Азии.

Эрнест Баатырев

ИсторияНаука и технологииОбразованиеМонголия

826

05.11.2026

Обещания вместо реставрации: старейший монастырь Улан-Батора под угрозой

В Улан-Баторе разрушается один из старейших буддийских монастырей Монголии. Дамбадаржаалин пережил смену эпох, политические репрессии и десятилетия забвения, но сегодня столкнулся с угрозой, с которой трудно справиться собственными силами.

Эрнест Баатырев

ИсторияКультураРелигияМонголия

3190

04.11.2026

День народного единства — молодой праздник с глубокими корнями

Начиная с 2005 года, 4 ноября в России ежегодно отмечается большой государственный праздник — День народного единства.

Эля Берковская

ИсторияКультураМир

5789

04.11.2026

Когда газета была опаснее пистолета

В XIX веке в Иркутске можно было напечатать новость, рассказать о городской жизни, пожаловаться на бездействие властей. Но стоило журналисту перейти от общих рассуждений к конкретным поступкам чиновника, как газетная публикация могла превратиться в неприятность для всей редакции.

Николай Солянко

ИсторияПолитикаИркутск

5618

02.11.2026

Лица Сибири

Тютрин Дмитрий

Бужинаев Сергей

Сокол Сергей

Янчуковская Анна

Дюндик Кирилл

Тумурова Ольга

Цветкова Людмила

Халикова Мадина

Маценко Жанна

Трубников Владимир