Иркутская область таки не узаконила «собачью смерть»

В Иркутской области, где количество безнадзорных хвостов перевалило за 11 тысяч, депутаты Заксобрания в очередной раз доказали: нет ничего более постоянного, чем временные трудности с принятием закона.

Резонансный проект, разрешающий изолировать и даже усыплять агрессивных бездомных животных, благополучно не попал в апрельскую повестку. Формальная причина выглядит почти анекдотично – не хватило бумажки, а точнее, обязательных заключений от прокуратуры Иркутской области и Байкальской межрайонной природоохранной прокуратуры. Без этих «добрых слов» надзорных ведомств закон просто не имеет права выходить на сессию. Но неформальная причина, как это часто бывает в России, куда глубже и острее: политическая и юридическая аллергия на острые темы в преддверие выборов.

Повод для закона, впрочем, был более чем весомый – статистика. Она, как закон, сурова, но неисправима. В 2024 году в Приангарье зафиксировали 4041 случай нападения собак на людей, и каждый третий пострадавший – ребенок. Главы муниципалитетов, которые сегодня отвечают за бродячих псов по принципу «сам отлавливай, сам судись, сам лечи», оказались в правовой ловушке.

Федеральный закон 498-ФЗ предписывает только ОСВ – отлов, стерилизацию, вакцинацию и возврат в ту же самую среду. Результат этой гуманной процедуры предсказуем: собака после стерилизации возвращается туда же, где покусала ребенка, и продолжает кусать дальше, будто ничего и не случилось. Местные власти давно бьют тревогу: система не работает, тратятся огромные бюджетные деньги, а безопасность на улицах падает.

Именно поэтому разработанный Ассоциацией муниципальных образований законопроект стал настоящим подарком для тех, кто устал жить в соседстве с волчьими стаями в черте города. Документ вводил четкую градацию: добрых и стерилизованных собак не трогать, агрессивных – изолировать, и лишь в исключительных случаях, по решению специальной комиссии, допускалась эвтаназия. Казалось бы, вот он – долгожданный баланс между гуманизмом и выживанием.

Однако стоило документу подойти к финишной прямой в апреле, как он исчез из повестки. На заседании профильного комитета по сельскому хозяйству председатель Сергей Гомбоев предложил снять вопрос с обсуждения, и коллеги поддержали его почти единогласно. Формально – из-за отсутствия заключений прокуратуры.

Но юристы понимают: это не бюрократическая случайность, а сознательный тормоз. Прокуратура, наученная горьким опытом других регионов, где подобные законы оспаривались в судах вплоть до Конституционного, явно не спешила давать добро на эвтаназию. Никто не хочет потом отбиваться от исков и объяснять судьям, почему регион решил пойти вразрез с федеральной логикой «возврата в естественную среду».

При этом глава Ассоциации муниципальных образований Вадим Семенов до последнего открещивался от страшного слова «эвтаназия», уверяя, что «никто убивать собак не хочет», а речь идет лишь об изоляции агрессивных особей. Но шило в мешке не утаишь – даже депутаты соседнего Ангарска на своем заседании 31 марта признали: документ заметно ужесточает правила обращения с бездомными животными.

На момент написания статьи законопроект формально жив, но висит в юридическом подвешенном состоянии. Без двух заключений надзорных ведомств его просто не имеют права включать в повестку, и когда это произойдет – не знает никто. Скорее всего, не раньше осени, и то если закон успеют «привить» от правовых рисков, подкорректировав формулировки так, чтобы они не разлетелись в щепки в первой же судебной инстанции.

И конечно: чтобы депутаты потом не прятались по переулкам от бунтующих зоозащитников.