Ерёмин: По опросам всевластная «Единая Россия» набирала до 32%, а «Яблоко» — до 25%. Эксклюзив

Глава томского отделения «Яблока» Василий Ерёмин рассказал нашей редакции о борьбе партии за участие в выборах, о своём прошлом и о том, почему нынешняя политическая ситуация кажется ему переломной.

— 11 сентября Томский областной суд рассмотрел иск ЛДПР об отмене регистрации списка партии «Яблоко» на выборах в Законодательную думу Томской области и удовлетворил его. Затем вы подали апелляционную жалобу. Василий Васильевич, расскажите в деталях, как 17 сентября прошло судебное заседание в Новосибирске.

— По видеосвязи, Пятый апелляционный суд. Был тройственный состав. Мне показалось, им уже прислали определение, листов на 15, но надо читать. Мы сделали возражения на отзыв прокурора — на те неточности, которые указал Томский областной суд, истолковав одну статью под совсем другую. Но самыми главными у нас были два принципиальных возражения. Первое — распространение решения апелляционного суда по федеральному «Яблоку» на Томское региональное отделение. Второе — федеральное «Яблоко» имеет своё юридическое лицо, томское отделение имеет своё. Распространять на нас потоки денежных средств, выступления кандидатов и депутатов недопустимо по закону, который сами же писали те, кто сегодня возбуждает дело. И третье: те люди, которых выдвигал федеральный съезд, — одна категория, один список. Региональное отделение, имея собственное юридическое лицо, на конференции выдвигало, возможно, тех же самых людей, но на совершенно другой уровень — это не запрещено законом. Нельзя только участвовать в избирательных округах на одних выборах. Всё это не учли: якобы эмблема, лозунги совпадают. Претензии все как к федеральному, абсолютно все.

— Ни одного нового доказательства суд не принял?

— Ни одного. Судья сразу сказала: доказательств не требует. Апелляционное определение утверждено, вступило в законную силу, каких-либо объяснений не будет. Пользуясь случаем, выражаю огромную признательность томскому юристу Иванову Кириллу Олеговичу. В суде складывалось впечатление, что он единственный квалифицированный юрист… Особенно за его гражданское мужество, ведь всем понятно, чем теоретически может грозить даже просто участие в таком процессе, не то что защита и его блистательные выступления.

— Кто представлял ЛДПР?

— Ворошилин Юра. Он, правда, подошёл ко мне, извинился: «Я, конечно, не подписывал эту жалобу». Подписывал некий Карпов, их региональный представитель, не наш — кемеровский. Не знаю, как он к нам попал.

— Как вы думаете, почему именно ЛДПР? У вас с ними были конфликты?

— По большому счету нет, если не считать Алексея Диденко, с которым пять лет назад мы поспорили прямо в прямом эфире. Правда, позже мы с его отцом объяснились по этому поводу, пожали друг другу руки и так далее. Я думаю, просто жребий пал. Вызвали или пригласили, позвонили: «Парень, надо». Ворошилин рассказывал: «Восемь часов мне скинули определение, иди представлять интересы». Если он в своём выступлении минут десять из нескольких часов говорил — хорошо.

— А исход был для вас ожидаемым?

— На сто процентов. Но не могли не защищаться: надо создавать практику и думать о будущем. Я думаю, больше таких выборов с такой повесткой не будет. Вдумайтесь: мы в агитации оставили одну девочку — и ту сняли. Оказалось, что не указано, что Сахаров — автор этих слов, то есть приплели использование интеллектуальной собственности. Академик Сахаров, про мир говоривший. У мёртвых не получили согласия это цитировать. На съезде голосовали за все программы, зарегистрировали в ЦИК — и вдруг распространяют решение. Причём суд не обозначил эмблемы как экстремистские или несоответствующие. Оба суда на это вообще не обратили внимания.

— Вы собираете документы для кассации. На чём строится позиция?

— Закон о двухдневном сроке для снятия с выборов прописан не зря. Пятый апелляционный суд — в Магадане, например, — снимают 17 сентября, а у них ночь, глубокая ночь, физически не успевают собрать. Мне звонят члены УИКов ещё до заседания избирательной комиссии: «Мы сидим на участках, вычёркиваем „Яблоко“». В районе трёх часов дня. А комиссия заседала в шесть вечера. Судебное определение нам прислали в полшестого. При соблюдении двухдневного срока они физически не успели бы вычеркнуть. А чтобы «Яблоко» вычеркнуть, надо провести четыре линии. За квадратик заходить нельзя — бюллетень испорчен. Что они там наделали — не знаю, но члены УИКов говорят: в три часа начали.

— Какой прецедент вы хотите использовать?

— В 2002 году коммуниста Поморова сняли за сутки до выборов. Статья: только за двое суток можно снимать. Он развернул кампанию, выборы отменили, назначили новые. Я в тех перевыборах участвовал.

— То есть вы рассчитываете добиться отмены?

— Да. Мы потихонечку наберём документы и напишем кассацию: «Уважаемая кассация, надо исполнять законы, которые вы сами писали и утверждали». У нас много членов УИКов, знакомых много — получу письменные данные.

— Как вы оцениваете кампании других партий?

— Сплошная билбордная агитация, с которой по сложившейся традиции в Томске легче всего «откатить» агитационные деньги. Плюс завышено дорогая печать листовок, плакатов и так далее. Понравились только прямые эфиры, где можно было развернуть хоть какую-то полемику. Я, имея за спиной сорокалетний педагогический стаж, говорил вживую, не зачитывал один и тот же текст. Немцова из «Справедливой России» постоянно читала — ей команда помогла с бумажками. Я ей задаю вопрос: «На какие деньги вы содержите команду? Вы из бюджета, карманная партия, как „Единая Россия“». Она смутилась: «Они бесплатно работают». Я говорю ей: «Вы сами 200 тысяч получаете, и все пять парламентских партий прикормлены за счёт бюджета».

— Когда вы вступили в «Яблоко»?

— В 2002 году. Явлинский был. Олег Плетнёв — главный редактор «Томской недели», первый спикер думы. Он в 2002 году погиб. Газету мы раскрутили до 60 тысяч экземпляров. Семейный бизнес Александра Макарова (мэр Томска в 1996–2006 годах — примечание Бабра) мы пробирали по полной. Я ездил на Поварскую, в Верховный суд. И Верховный суд впервые в истории России утвердил решение, что городские думы должны быть юридическими лицами. Я лично переписал весь устав.

— А до «Яблока» вы в какой-нибудь партии состояли?

— Вышел из коммунистической партии. Потом была соцпартия, Рой Медведев её возглавлял, я лет пять там пробыл. На одном съезде предложил: «Зачем учить людей, вам нужно принять решение о прекращении деятельности». Потом у Плетнёва работал управляющим делами, идеи были близки, и в мае 2002-го вступил в партию. Когда Олег погиб, возглавил городское отделение — у нас тогда до 600 человек было.

— Это ваша последняя кампания?

— Думаю, да. Очень тяжело. Тем, кто сомневается, говорю: «Давай на эфир, я место уступлю. Тема — патриотизм, всё задано Москвой. Давай потренируемся: ты стоишь в эфире, четыре минуты — основной текст, минута — на представление, две — на заключение. Пойдёшь?» — Нет. Женя Каверзин готовился — и тот отказался. Это тяжёлая работа.

— Как вы в целом оцениваете кампанию томского отделения «Яблока»?

— Перед выборами в партию планировали вступить 35 человек, мы попросили пока не подавать заявления. Зато сейчас, по-моему, «Яблоко» — одна из самых привлекательных партий. По данным ЦИК России, на выборах в Госдуму в 2026 году доля недействительных бюллетеней составила 1,36%.

— Вы сказали: больше выборов с такой повесткой не будет. Что именно в программе «Яблока» вызвало такое сопротивление?

— Мы за выполнение целей, которые ставились и которые были утверждены ЦИКом. Стали снимать не за это. Пошли публикации независимого Фонда «Общественное мнение»: всевластная «Единая Россия» набирала до 32%, а мы — до 25%. Какая-то партейка, мы были «загнившим яблоком», и вдруг с обыкновенной нормальной повесткой стали для парламентских партий чем-то крамольным. Для них самым страшным было не 25%, а то, что мы пройдём 5%. Они поняли: 5% — проходные для «Яблока», так же как у нас в Законодательной думе Томской области. Вот почему на восьмом округе я почти не работал: не было ни средств, ни времени…

— Почему выборы в городскую думу вы проиграли?

— Я думаю, что мы не проиграли. Мы посчитали: Зелёные Горки — 33%, Кировский район — 22–24%, Каштак — 12–13%. Около 13% мы набирали. Приходит ТИК — сразу 487 голосов. Только поднимемся до 501 — приём протоколов прекращается. Проходит какое-то время, видимо, подменяют. Опять 487. И так с этими 487 и пришли. Возможную подмену протоколов я называю предположением, а не установленным фактом. Доказательства ещё предстоит собрать.

— А надежда на политические перемены есть?

— Власть, которая сегодня не слушает инакомыслия, рано или поздно столкнется с непреодолимой усталостью общества от постоянных закручиваний гаек... Найдутся силы, чтобы встать на гуманный путь. Без свободы не будет жизни без страха.

— Какую проблему вы можете выделить как главную для Томска?

— Самая страшная — дороги и технологии ремонта, при котором продолжать его можно вечно. Я был замом мэра в 93–96-м: так мы ещё в апреле начинали с ямочного ремонта, чтобы выбоины не расползались и не добивали подвеску. А сейчас — вечный ремонт, который наверняка пополняет чьи-то карманы. Отремонтировали, срезали, весной вскрыли, а ямы как были, так и есть, как и новый распил бюджета на этом… Томичи настолько устали от несостоятельной городской власти, что «выдали» в три раза больше испорченных бюллетеней, чем в целом по стране. По данным ЦИК России, на выборах в Госдуму доля недействительных бюллетеней составила 1,36%. А в Томской области чуть более 3%. На минуточку — это 18 тысяч человек, которые не поленились прийти на выборы, пусть даже «в никуда». Некоторые политологи склонны трактовать это как одну из форм протеста… Так это или иначе — покажет время. В любом случае выражаю огромную благодарность всем голосовавшим лично за меня! В Томской области таковых более чем 35 тысяч человек, и вместе мы сила, которая, как известно, в правде…