Выстрел на Кокуевской заимке: иркутская дуэль, усугубившая раскол общественности
16 апреля 1859 года на дуэли в Иркутске погиб коллежский асессор Михаил Сергеевич Неклюдов. Его противником был коллежский советник Федор Андреевич Беклемишев, приближенный генерал-губернатора Николая Николаевича Муравьева-Амурского. Частная ссора быстро превратилась в общественный скандал, затем – в газетную войну, судебные разбирательства и политическое противостояние. Один выстрел столкнул две иркутские общественные группы, две версии справедливости и два взгляда на власть.
Дуэль сверстников с историческими родословными
Весной 1859 года в Иркутске нарастало напряжение между местным обществом и чиновниками, прибывшими из европейской России. Их нередко считали временщиками, смотревшими на Сибирь свысока. Хотя к этой категории относились оба дуэлянта, все же иркутская жизнь разделила их.
Панорама старого Иркутска до пожара. Фото А. К. Гофмана, 1866 год
Как и многие «навозные», они приехали в Сибирь за возможностью быстрого получения чинов, орденов, денег и доходных мест. Федор Беклемишев всего за четыре года поднялся до члена Совета Главного управления Восточной Сибири, а его противник Михаил Неклюдов долгое время оставался чиновником по особым поручениям Главного управления. При этом они были одного года рождения – 1830-го.
Причину их ссоры современники передавали по-разному, но чаще склонялись к версии личной неприязни, так как оба имели довольно прямолинейный характер. По одной из версий, дело дошло до драки и пощечины.
Имя Николая Муравьева-Амурского сразу оказалось в центре скандала, так как Беклемишев принадлежал к его окружению. Однако неверно изображать генерал-губернатора человеком, который одобрял поединок или сознательно позволил ему состояться. Узнав о ссоре двух своих подчиненных, Муравьев, пока оставался в Иркутске, пытался предотвратить дуэль.
Граф Николай Николаевич Муравьев-Амурский
Но 12 апреля 1859 года Николай Николаевич отправился в дипломатическую поездку в Китай и Японию. А через четыре дня после его отъезда на Кокуевской заимке, на окраине Иркутска, состоялась дуэль. Выстрел оказался смертельным для Неклюдова.
Слухи распространились сразу: Неклюдов якобы не хотел драться и собирался покинуть Сибирь, секунданты были близки к Беклемишеву, а полицмейстер наблюдал за дуэлью с колокольни Успенской церкви. Однако документально подтверждены не все эти рассказы.
Похороны, ставшие общественным протестом
Похороны Неклюдова стали событием необычайного масштаба. Они оказались самыми многолюдными из тех, что помнили в Иркутске. Для горожан это было не только прощание, но и возможность публично выразить отношение к случившемуся.
На улицах обсуждали ответственность Беклемишева и его окружения, распространялись стихи и памфлеты, гимназисты кричали вслед Беклемишеву: «Убийца идет». Особую роль в этом сыграли Михаил Петрашевский и Федор Львов. На гражданской панихиде у могилы Неклюдова Петрашевский выступил с речью, обличавшей «убийц».
Михаил Петрашевский был заметной фигурой в иркутской жизни, общался с местной интеллигенцией и участвовал в общественных начинаниях. Но здесь важна оговорка. Все-таки главная инициатива использовать дуэль для политической борьбы с Муравьевым принадлежала не самому Петрашевскому.
История с дуэлью оказалась удобным поводом для людей, стремившихся ослабить позиции генерал-губернатора. Среди них были представители местной общественной и купеческой среды, недовольные ограничением прежних привилегий. Ими и был использован специфический характер Петрашевского, которого Федор Достоевский называл «агитатором и интриганом».
Петрашевский, Спешнев и Львов: бывшие товарищи по ссылке
В Иркутске Михаил Петрашевский жил с Николаем Спешневым и Федором Львовым. Все трое прошли через показательный расстрел, каторгу и ссылку, общались с местной интеллигенцией и участвовали в городской печати.
Осужденные Петрашевцы. Смена взглядов и приоритетов
Спешнев, в отличие от своих друзей, сделал необычную карьеру: Муравьев назначил его начальником газетного стола, редактором и смотрителем типографии «Иркутских губернских ведомостей», а затем взял в путевую канцелярию. Но в отношении дуэли бывшие товарищи оказались по разные стороны. Петрашевский и Львов выступали против администрации, а Спешнев отошел от прежних политических замыслов.
23 апреля 1859 года в «Иркутских губернских ведомостях» появилась статья Львова о дуэли. По оценке современников, автор осторожно, но настойчиво проводил мысль о том, что поединок был «гнусным убийством». Так общественный протест перешел в печатную полемику.
Вернувшись в Иркутск, Муравьев был раздражен оглаской и перестал принимать у себя Львова и Петрашевского, а Спешнева приютил у себя в резиденции.
Есть у этой истории и литературное послесловие. Некоторые исследователи дневников Федора Достоевского полагают, что иркутские отношения Петрашевского и Спешнева могли отразиться в творческой истории романа «Бесы»: первый – в отдельных чертах Петра Верховенского, а второй – Николая Ставрогина. Это не прямые портреты, но иркутские события, возможно, стали частью заготовленных черновиков романа.
Бакунин вступает в спор
Михаил Бакунин, философ и революционер, также находившийся в сибирской ссылке, встал на сторону Беклемишева и выступил против обвинений, попавших в печать.
Михаил Александрович Бакунин
Когда письма Львова о дуэли были направлены Александру Герцену и опубликованы в Лондоне в приложении к «Колоколу» под названием «Под суд», Бакунин подготовил для того же издания ответ. Он защищал Беклемишева и обвинял Петрашевского в подтасовках и политической игре. Бакунин утверждал, что Петрашевскому удалось «взволновать весь Иркутск», предавая оказанное ему Муравьевым расположение и опираясь на недоброжелателей генерал-губернатора. Но считать Бакунина беспристрастным свидетелем нельзя: он был родственником Муравьева и пользовался его покровительством.
Позиция Бакунина показывает, что спор шел не только между сторонниками погибшего и его противника. Столкнулись разные представления о справедливости и самой фигуре Муравьева: для одних он был преобразователем Сибири и покровителем ссыльных, для других – властным администратором, нуждавшимся в общественном контроле.
Суд: двадцать лет каторги и новый виток скандала
Иркутско-Верхоленский окружной суд первоначально приговорил Беклемишева и других участников дела к двадцатилетнему сроку каторжных работ.
В сентябре 1859 года Иркутский губернский суд отменил это решение и значительно смягчил наказание. Но советник губернского суда Ольдекоп не согласился с мотивировкой и остался при особом мнении.
Сенат пересмотрел материалы, назначил Беклемишеву низшую меру наказания и распорядился внимательно изучить действия Ольдекопа и окружных судей. Теперь под угрозой преследования оказались сами судьи. Уголовная ответственность нависла также над Петрашевским и Львовым.
Однако финал этой истории не стал простой расправой над судьями. Согласно комментарию к собранию сочинений Герцена, под давлением общественного мнения правительство освободило судей. Пересмотр судебных решений сам стал политическим конфликтом.
Иркутская дуэль напоминает, как быстро частная трагедия может стать общественным делом – особенно там, где накопилось недоверие к власти, а общество ищет способы добиться справедливости. Один выстрел на окраине Иркутска не разрешил этих противоречий, но он сделал их видимыми для всего города и далеко за его пределами.
Фото: storage.mwsapis.ru, upload.wikimedia.org