Успенье: время хлеб жать, лето провожать
28 августа (15 августа по старому стилю) православная церковь отмечает один из самых древних христианских праздников — Успение Пресвятой Богородицы и Приснодевы Марии.
История праздника
Канонические тексты описывали лишь тот период жизни Девы Марии, который был связан с Рождением, жизнью и Вознесением Христа. В Евангелии от Иоанна говорится, что Христос, уже будучи на кресте, поручил заботу о ней Иоанну Богослову: «Иисус, увидев Матерь и ученика тут стоящего, которого любил, говорит Матери Своей: Же́но! се, сын Твой. Потом говорит ученику: се, Матерь твоя! И с этого времени ученик сей взял Ее к себе» (Ин. 19:25—27). «Деяния святых апостолов» упоминают, что Богородица в день Пятидесятницы пребывала вместе с апостолами в Сионской горнице и, очевидно, также получила дар Святого Духа.
О дальнейшей судьбе Девы Марии в Евангелии ничего не сказано. Богословы объясняли это молчание «таинством»: «...пусть исследуют Писания, и не найдут сведений ни о смерти Марии, ни о том, умерла ли она, ни о том, что не умерла, ни о том, погребена ли она, ни о том, что не погребена. <...> Писание просто умолчало об этом по чрезвычайности чуда, чтобы не привести в изумление разум человеческий… Ибо Писание стоит выше ума человеческого и оставило то неизвестным, так как Дева была сосуд честный и превосходнейший, дабы не остался кто-либо в предположении чего-либо плотского о ней» (святитель Епифаний Кипрский, IV в.). А вот многочисленные апокрифы IV–V веков довольно подробно повествовали о жизни Марии, и существовали даже отдельные сказания о её кончине (например, «Сказание об Успении Богородицы», написанное неизвестным автором от имени Иоанна Богослова).
Согласно апокрифам, после Вознесения Христова Богородица проживала в доме Иоанна Богослова, проводя время в молитвах. Однажды ей явился архангел Гавриил, сообщивший, что через три дня она «отойдёт ко Христу Богу», и обещавший, что она будет взята на небо как Царица Небесная. Дева Мария сообщила об этом Иосифу Аримафейскому, а также вознесла молитву Господу, пожелав увидеть перед смертью других учеников Христа. Желание её было исполнено: ангелы перенесли апостолов, проповедовавших в то время в разных странах, к дверям Сионской горницы. Мария простилась со всеми близкими и приготовилась к смерти.
Когда настал час Успения, померкли свечи и спустился в ярчайшем сиянии сам Христос, окруженный Силами Небесными. Мария легко и радостно предала дух свой в руки Бога, а апостолы, оплакав свою разлуку с ней, приступили к погребальной церемонии. Когда похоронная процессия следовала через Иерусалим, над ней парило облако, окружившее апостолов стеной и не подпускавшее воинов и первосвященников, старавшихся разогнать толпу. Пречистое тело Марии поместили в гробницу и закрыли вход большим камнем; а когда позже, по настоянию апостола Фомы, заглянули в пещеру, то нашли лишь благоухающие одежды. Вечером того же дня, когда апостолы собрались за трапезой, Мария сама явилась им и сказала: «Радуйтесь! Я с вами во все дни».
Хотя Богородица и почиталась всеми христианами уже с первых веков, праздники в её честь появились только в конце IV – начале V века, когда возникла необходимость «защиты от посягательства еретиков на достоинство Богоматери». Тогда-то в монастырях и начали отмечать Рождество и Успение Богородицы, а также другие важные даты, связанные с Девой Марией. Собственно праздник Успения, отмечаемый 15 августа, был закреплён в греческой Церкви в конце VI века императором Маврикием (в благодарность за победу, одержанную над персами). Постепенно этот праздник распространился по всем церквям, а на Константинопольском соборе в XII в. был установлен и предшествующий ему пост. На месте гробницы Приснодевы Марии был возведен храм, в котором хранились погребальные пелены, и там в праздник проводилось торжественное богослужение, напоминающее пасхальное.
Славянские традиции
Для Церкви торжество Успения Богородицы было одним из важнейших событий, в честь него возводились храмы и слагались духовные стихи. Однако для простого народа этот день был в первую очередь праздником урожая и «осенинами» — календарной границей, означающей конец лета. В народе Успение называли обычно «Госпожин день», «Госпожинки» или «Пречистая» (от величания Богоматери Госпожою и Пречистою Девой в церковных книгах), но эти названия часто переделывали в Оспожинки, подчёркивая связь праздника с «дожинками» или «спожинками» — ритуалом взаимопомощи при уборке урожая.
Последние августовские деньки были для крестьян радостной, но трудной порой: нужно было успеть посеять озимые, а также собрать и обработать весь урожай до наступления холодов. Главным событием в это время была жатва: во многих местах к этому сроку заканчивали уборку овса, ячменя и пшеницы, хозяева увозили с поля последние снопы и совершали разные обряды, чтобы отблагодарить землю и высшие силы за урожай, а также обеспечить сохранение плодородия для будущего года. Во многих местах в Успение приносили колосья в церковь для освящения, чтобы Богородица благословила труд землепашцев, помогла благополучно управиться с молотьбой и оградила новый хлеб от пожаров и вредителей.
Завершая жатву, земледельцы особое внимание уделяли последнему снопу — средоточию плодородной силы, символу и хранителю нынешнего урожая. Срезать этот сноп-«пожинальник» доверяли только опытной женщине, обычно самой старшей или самой красивой и «лёгкой на руку». В русских селах такую жницу называли «Толокой» и возлагали ей на голову жатвенный венок из цветов и колосьев, как «хозяйке урожая». Избранная жница аккуратно срезала колосья и укладывала их особым образом (по кругу или крестообразно, на перекрещенные серпы, на постеленную загодя скатерть), а в центре или по сторонам клала хлеб-соль. Жать последний сноп полагалось молча, чтобы уберечься от козней злых духов: считалось, например, что у нарушившей запрет девушки будет жених «с изъяном», а если молчание нарушит женщина, то у неё всю зиму будет реветь скот в стойле.
Из срезанных колосьев жнецы старались сделать тучный и красивый сноп-«пожинальник», который украшали цветами, лентами, венками, гроздьями рябины. Потом «Толока» садилась на него и говорила: «Ржица-матушка, народи на лето получше этой!», либо поднимала сноп над головой и приговаривала: «Вот эдакий высокий расти овес на прок!». Иногда последний сноп наряжали, как куклу, в полный женский наряд, водили вокруг хороводы, потом торжественно, с песнями, несли в деревню на руках, а дома ставили к иконам. Считалось, что последний сноп обеспечивает благополучие и достаток в доме, поэтому его обычно сохраняли длительное время — до Рождества или до будущего сева, а зерна и колосья из него использовали в самых торжественных случаях.
Особым славянским обычаем было «завивание колосьев» — для сохранения плодородной силы до будущего года. Для этого часть колосьев оставляли несжатыми и особым образом закручивали и перевивали их, делая своеобразный «дом» для духа нивы. Крестьяне говорили, что оставляют последнюю горсть колосьев «Богу на бородку», причем в разных местах её могли посвящать всевозможным высшим силам: языческому богу плодородия Велесу или сменившему его святому Власию, Илье-Громовержцу, святому Николаю, «житному деду» и т. д.
«Завивать» колосья полагалось непременно «посолонь» (по солнцу) и не голой рукой, а через ткань. Потом колосья пригибали к земле и прижимали камнем, либо закручивали венком и перевивали лентами, а иногда собирали колоски пучком (оставляя в середине пустое пространство), как «беседку». Всю эту конструкцию украшали цветами, лентами, лоскутками, поливали водой или вином, а вниз клали ломтик хлеба. Нередко во время «завивания» исполняли особые жатвенные песни: «Вейся, вейся, борода, / Бородушка, вейся, / Сусек наполняйся!». Окончив работу, жнецы низко кланялись колосьям и молились: «Дай Бог, чтобы на другое лето был хороший урожай!», «Батюшка, Илья, вот тебе борода! На лето уроди нам ржи да овса!».
«Бородка» из последних колосьев могла оставаться на поле до будущего года, когда начинался новый сев, либо её срезали в текущем году, только в более позднее время. В некоторых местах именно из оставленных колосьев ближе к осени делали последний сноп или плели жатвенный венок, который с почётом вносили в дом или в амбар как символ урожая.
Сосредоточив плодородную силу в последнем снопе и «заперев» её в «бороде», люди старались и сами обменяться с полем живительной энергией. Этот обмен происходил обычно через перекатывания и кувыркания по земле. Весной, в начале полевых работ, женщины катались по межам, «передавая» свою силу полю, чтобы родился хороший урожай; а во время дожинок снова катались, требуя силу обратно: «Нивка-нивка, отдай мою силку, тебе лежать, а мне работать!», «Жнивка, жнивка! Отдай мою силку на пест, на колотило, на молотило, да на криво веретено».
Вернувшись с жатвы, крестьяне символически изгоняли из дома всякую «нечисть» - мух, тараканов, блох и прочую живность, наводняющую избы к осени. Для этого часто использовали последние сжатые колосья. Деревенские хозяйки, принеся в Успение домой последний сноп, принимались колосьями обмахивать избу, мести пол и крестить жилище, приговаривая: «Рожь с поля – муха в поле!», «Как на поле не осталось хлеба на корню, так и не оставайся у нас ни мух, ни блох, ни клопов, ни тараканов!», «Кишьте, мухи, вон, идет хозяин (сноп) в дом» и т. п.
В завершение дожиночных обрядов непременно устраивали праздничную трапезу. Считалось, что весёлое «пирование Успенщины» и сытное угощение — залог хорошего урожая в будущем году. К празднику подавали на стол каши из разных зёрен, хлеб, яичницу и просто вареные яйца, пироги и блины, мёд, а также хмельные напитки. В некоторых деревнях ещё в начале XX века сохранялся обычай в Успение Богородицы закатывать пиршество «на мирскую складку», когда все необходимые продукты закупались на общие деньги и собирались с каждого двора. Для праздника сообща варили пиво, пекли пироги и огромную яичницу-«пожинальницу», готовили каши и мясо в больших котлах.
Очень часто угощение выставляли в качестве вознаграждения для работников. Если крестьяне помогали на полях богатым соседям или убирали барский урожай, то пиршество для них устраивали на господском дворе: хозяева встречали жнецов на крыльце, те с песнями и плясками подносили к ним последний сноп, а самая красивая девица, поклонившись, передавала его барину за какой-нибудь выкуп, после чего работников потчевали обедом и угощали вином.
Успение во многих местах называли последним летним днем. К этому времени начинают вянуть травы, улетают в тёплые края все ласточки, а у лягушек «зарастает рот» и они перестают квакать. По народному выражению, «с Успленья солнце засыпает», поэтому на закате люди ходили в поле провожать светило с песнями, а вечером впервые «вздували огонь» в избах, зажигая перед ужином свечу или лучину.
Время с Успения до дня Ивана Постного (29 августа по старому стилю) в старину называлось «молодое бабье лето» (в отличие от «старого бабьего лета» — с Семёнова дня по Рождество Богородицы). В некоторых местах на 15 августа приходилась первая встреча осени, «Осенины»; девушки с этого дня начинали водить осенние хороводы и устраивали первые посиделки, приглядывая себе женихов и готовясь к Покрову — времени свадеб.