Депутатский контроль. Спекся последний самурай?

Вот смотришь на политическую тусовку Приангарья и прямо физически ощущаешь, как от нее несет нафталином из бабушкиного сундука. Из года в год одни и те же древние схемы, такие же потуги изобразить бурную деятельность на ровном месте.

Но иногда в этом застойном болоте появляется персонаж, который пытается сыграть по-крупному, изображая из себя то ли Робин Гуда, то ли самурая без страха и упрека. Однако, как показывает практика, даже самый бравый вид не спасает, когда за душой – ни команды, ни внятных дел, одна лишь бесконечная война с ветряными мельницами. Или, если по-нашему, с мэром.

Речь сегодня пойдет о депутате думы Иркутского округа Константине Бушуеве. Молодой, амбициозный, подающий надежды. Был. Но что-то в мире пошло не так. Последний самурай иркутской политики, если верить его собственному пафосу, неожиданно для всех взял, да и спекся. Так, Константин Бушуев тихо слился в кусты, не донеся документы до финишной черты гонки за кресло в Государственной Думе.

Сначала, как водится у нас на Руси, появился «сигнал». Точнее, по данным вполне себе авторитетных информационных источников, полиция начала проверку в отношении депутата Бушуева. Предмет исследования – его депутатские компенсации, а именно то, куда он потратил народные денежки, выделенные на исполнение полномочий. Скажем прямо, в этом нет ничего страшного, если ты чист как стеклышко. Но если в кустах шуршат правоохранители, даже у самого стойкого бойца могут дрогнуть коленки. Особенно когда на носу выборы.

Тем более, что опыт весь рьяной активности Фемиды у Бушуева уже есть. В 2025 году его сняли с выборов мэра Иркутского округа за использование «запрещенных» шрифтов и подкупе избирателей. Тогда Иркутский районный суд, удовлетворив иск конкурента, снял его с дистанции. Суд, как говорится, внял доводам о нарушениях. Бушуев на заседание не явился, предпочтя уйти красиво, но с гордо поднятой головой. Дескать, «пытаться что-то изменить в этом процессе не имеет никакого смысла». Дескать, поймать можно любого, было бы желание. Или, если быть точнее, повод. И, вот судя по всему, повод нашелся. Опять.

Да, безусловно, к действующему мэру Леониду Фролову у нашего издательства, скажем так, сложное отношение. Но давайте отделять мух от котлет. Вопрос, который хотелось бы задать Бушуеву, прост и прозаичен, как вилы в сарае: а что его герой реально сделал для людей в своем округе, кроме того, что год за годом пытается сожрать действующую власть, прикрываясь высокими материями?

Вся его деятельность последнего времени перманентно заточена на уничтожении Фролова. Это стало его навязчивой идеей, его Граалем. Конфликт в Иркутском округе достиг такого накала, что депутаты, поддерживающие Бушуева, блокируют уже год принятие устава муниципального образования. Жизнь на паузе. Команда, избранная народом, вместо того чтобы решать насущные проблемы, превращает думу в подобие гладиаторской арены. А в это время в Большом и Малом Голоустном, по его же собственному признанию, учреждения культуры в полуаварийном состоянии, дети занимаются в куртках. Где же «самурайский» напор при выбивании денег на нужды детей? Вопрос, конечно, не только к Бушуеву. Но, в частности, к нему.

Поэтому, когда читаешь отчеты о его депутатской работе в округе №1 (Большереченское, Голоустненское, Листвянское), начинаешь сомневаться, а не является ли депутатский мандат для него просто приятным бонусом к успешному бизнесу, этакой вишенкой на туристическом торте.

При этом объективно можно отметить, что он был и остается одним из самых узнаваемых молодых лиц в регионе. Для 27 лет – неплохой старт. Но если вся твоя политическая биография сводится к эпопее «как я пытался стать мэром» и «как я не пошел в Думу», это ставит крест на образе созидателя.

Константин Бушуев пытался играть в самурая, но забыл, что самурай умирает с честью, а не убегает из-за угрозы проверки. И пока он будет искать у себя под ногами врагов вместо того, чтобы строить дороги в своем округе, он так и останется для избирателя лишь скандальным персонажем из новостных лент. Критика нужна, и мы за критику. Но та критика, за которой следует созидание. А здесь – одна лишь пустота, прикрытая изящной риторикой о «внутренней свободе»