Интервью Бабра. Анастасия Новикова: «Поддержать нас — значит признать провал мусорной реформы»

Анастасия Новикова — основательница проекта «Круговорот» в Красноярске. Она занимается сбором ненужной одежды, развитием экоцентра и системой переработки отходов. В интервью она рассказала, как появилась идея проекта, почему первые контейнеры вызвали волну агрессии, зачем Красноярску экоцентр и почему мусорная реформа, по её мнению, так и не заработала.

— Расскажите немного о себе. Как вы пришли к этой теме?

— Меня зовут Анастасия Новикова, я из Красноярска. Некоторое время жила в Москве, много путешествовала, смотрела, как работают экологические и социальные проекты в других городах. Но всегда понимала, что хочу жить именно здесь, в Красноярске. Идея проекта появилась ещё в 2016 году. Как у любой девушки, у меня был полный шкаф одежды, половина вещей уже не носилась, и я не понимала, что с этим делать. Тогда я уже интересовалась волонтёрством, социальной помощью, и мне казалось странным, что в городе нет системы, куда можно просто отдать ненужные вещи. Я разговаривала со знакомыми, предлагала запустить такой проект, но мне говорили: «Это ерунда, ничего не получится». Позже я начала ездить по другим городам, смотреть подобные инициативы — петербургское «Спасибо», московские проекты, иркутский «Вторник». И увидела, что это действительно работает. Красноярске тогда ничего подобного не было.

— Когда вы решили всё-таки запустить проект?

— В 2019 году. В какой-то момент я поняла: чем дольше думаешь и сомневаешься, тем больше тратишь сил впустую. Нужно просто делать. Мы установили первый контейнер для сбора ненужной одежды, открыли небольшой магазин и сортировочный пункт. Всё это работало под названием «Круговорот». Люди сразу начали приносить вещи, потому что альтернативы в городе действительно не существовало. Вообще, я всегда говорю: сначала попробуйте отдать вещи друзьям, родственникам, продать их. Но если на это нет времени или желания, тогда такие проекты становятся выходом.

— Как люди восприняли?

— Контейнер стоял на острове Татышев — в проходном месте, с парковкой, чтобы людям было удобно привозить пакеты с одеждой. Про установку написали почти все городские СМИ, в том числе муниципальные. И примерно 95 процентов комментариев были негативными. Это было очень болезненно. Люди писали, что я хочу нажиться на чужих вещах, разбогатеть, продавать всё это. Кто-то обещал приносить мусор, грязные вещи. И только пять процентов комментариев были в духе: «Наконец-то такое появилось». Тогда я впервые серьёзно задумалась: почему люди так реагируют? Мы ведь пытались сделать удобную систему для города. Конечно, было тяжело. Посидели, погрустили — и продолжили работать.

— Как проект развивался дальше?

— После пандемии мы начали расширять сеть пунктов. С 2022 года стали сотрудничать с Красным Крестом по гуманитарной помощи. Потом появилась идея экоцентра. Потому что люди хотят сдавать не только одежду. Очень много бытовых отходов можно перерабатывать, если они чистые и отсортированы. Проблема ведь не в том, что переработки вообще нет. Проблема в том, что в обычный мусорный контейнер всё летит вместе: пищевые отходы, пластик, бумага. Потом это уже невозможно переработать. Я изучала опыт других городов. Экоцентры есть в Москве, Петербурге, Воронеже, Иркутске, Новосибирске. А в Красноярске такого не было.

— Но открыть экоцентр получилось не сразу?

— Очень долго не получалось. С 2022 года я ходила по администрациям, разговаривала с бизнесом, с депутатами. Просила только помещение. Мы были готовы делать всё сами. Но постоянно получали отказы. Нам говорили: «У вас же были гранты». Да, были. Но гранты заканчиваются. Аренду нужно платить постоянно. Один раз нам даже предложили муниципальное помещение. Мы начали собирать документы, планировали делать ремонт, потому что помещение было в плохом состоянии. А потом нам сказали: «Нет, мы передумали, будем сдавать его в коммерческую аренду». До сих пор, кстати, это помещение пустует.

— Почему не получалось?

— Иногда комментарии экспертов были очень показательными. Например, однажды нам прямо написали: «Если поддержать такой проект, это будет признанием провала мусорной реформы». Хотя потом о провале реформы уже официально говорили и федеральные власти. Но тогда запускаться было очень сложно. Только после победы в грантовом конкурсе в конце 2023 года мы смогли открыть экоцентр в коммерческом помещении. И сразу стало понятно: город этого ждал.

— Насколько большим оказался интерес?

— Огромным. В день открытия приходили по двести человек. В выходные поток вообще не прекращается. В 2024 году через нас прошло около пятидесяти тонн сырья и пять тысяч посетителей. В 2025 году — уже восемьдесят семь тонн и почти девять тысяч человек. Он очень быстро растёт.

— Но при этом вы говорили, что проект постоянно находился на грани закрытия.

— Да. Самая тяжёлая история — аренда. Коммунальные платежи, зарплаты, текущие расходы мы ещё как-то вытягивали. Но аренда была неподъёмной. В какой-то момент я уже понимала: либо весной мы закрываемся, либо нам всё-таки помогут с помещением. И тогда я начала публично говорить об этой проблеме. Кому-то это не понравилось. Некоторые даже обиделись, что я перечислила организации, куда мы обращались за помощью. Но это была правда.

— И после этого ситуация изменилась?

— Да. После Нового года произошло настоящее чудо. Я встретилась с главой Свердловского района. Она уже знала о проекте, выслушала меня и сразу начала искать варианты. Нам показали старое здание бывшего дома культуры — полуразрушенное, требующее ремонта. Но там были свет, вода и отопление. Для нас это уже было счастье. Мы быстро сделали ремонт и в марте открылись на новом месте. Теперь у нас есть отдельная зона приёма сырья, мастерские, пространство для лекций и мероприятий.

— На чём вообще держится проект финансово?

— Это три направления. Первое — гранты. Но гранты — вещь нестабильная. Второе — коммерческая деятельность. Например, нас приглашают на мероприятия с экопросветительскими активностями, заказывают переработку вторсырья, мастер-классы, сувенирную продукцию. Мы шьём сумки, фартуки и другие вещи из старой одежды и джинсы. Третье — пожертвования. Люди переводят деньги, покупают наши товары, поддерживают проект.

— У вас были мысли всё бросить?

— Нет. Даже когда ситуация была критической. Иногда казалось: вот сейчас мы закроемся, и это станет таким манифестом — мол, посмотрите, что вы потеряли. Но я всё равно не представляю себе полного закрытия. Слишком много людей уже вовлечено в проект. Слишком много людей поверили в нас.

— Как вы оцениваете отношение властей к экологической теме?

— Сейчас экология просто не в приоритете. В 2020–2021 годах тема осознанного потребления была очень популярной. Об этом говорили блогеры, бренды, СМИ. Сейчас у общества другие тревоги и другие проблемы. Многие считают: ну и что, что мусор закапывают в землю? Это ведь коснётся скорее будущих поколений, а не нас прямо сейчас. Хотя воздух, которым мы дышим, — это уже сегодняшняя проблема.

— Вы принимаете очень много видов вторсырья. Как вообще устроена эта система?

— Сейчас мы входим в пятёрку российских экоцентров по количеству принимаемых фракций — их около сорока. Многие из них вообще нерентабельны. Например, тетрапак — очень сложный материал для переработки. Часть сырья остаётся в Красноярском крае, часть отправляется в другие города — в Москву, Ярославль и так далее. Но переработчикам удобно работать с нами, потому что люди приносят уже чистое и отсортированное сырьё. Это экономит огромное количество времени. Хотя экономические сложности сейчас есть у всех. Некоторые партнёры закрываются, потому что переработанное сырьё перестаёт окупаться. Но мы всё равно продолжаем работать дальше.

— У вас есть ощущение, что «Круговорот» может вырасти во что-то большее? Например, в сеть?

— Да, конечно. Я вполне могу это представить и очень хотела бы этого. Мы встречались с главой города, обсуждали, что для миллионника Красноярска потенциал огромный. Плюс рядом ещё пригородные территории, туристы, большой поток людей. Мне кажется, в каждом районе города мог бы появиться свой небольшой пункт приёма вторсырья. У нас уже есть опыт, понимание, команда. Мы готовы этим заниматься. Главная проблема — помещения. Сейчас город готовится к четырёхсотлетию, обсуждаются разные проекты: благоустройство, скверы, архитектурные объекты. Но ведь экологическая инфраструктура — это тоже вклад в будущее города.

— Кто ваши посетители? Это в основном экоактивисты?

— Нет, аудитория очень разная. И это, наверное, больше всего меня удивляет. Может прийти бабушка-пенсионерка с маленькой сумкой и принести несколько вымытых упаковок и банок. Через неделю она снова придёт — уже с чем-то другим. А может подъехать дорогая машина, и люди выгружают из багажника уже отсортированное по категориям сырьё. У некоторых дома целые системы хранения для раздельного сбора. Очень много семей с детьми. Дети играют у нас, помогают раскладывать вторсырьё, родители дают им задания — куда отнести пластик, куда стекло. Приезжают школьные классы, студенты, волонтёрские организации. То есть это абсолютно разные люди — от пенсионеров до обеспеченных семей.

— Что вы отвечаете людям, которые говорят: «Зачем сортировать мусор, если потом всё равно всё свалят в одну кучу»?

— Я давно ни с кем не спорю. Есть мой образ жизни, есть жизнь других людей. Я уже прошла тот период, когда пыталась всем объяснять, что они делают неправильно. Это тяжело и очень токсично. Если человек сам заинтересуется, спросит, попросит помощи — я всегда объясню. Но навязывать свою позицию я не хочу. При этом я действительно считаю, что раздельный сбор работает. Даже если человеку кажется, что всё потом складывают вместе. Если контейнеры обслуживает конкретный оператор, ему просто нет смысла собирать всё отдельно, а потом везти закапывать. Это дополнительные расходы, техника, люди, логистика.

— Получается, экология для вас — уже не просто работа?

— Да. Наверное, это дело всей жизни. Я всегда понимала, что у меня не будет обычной работы. Мне важно чувствовать смысл в том, что я делаю. После университета я вообще пошла работать в администрацию, потому что думала: именно там помогают людям. Потом ушла в социальную сферу, волонтёрство, молодёжную политику. И уже больше десяти лет не сворачиваю с этого пути.

— А какое у вас образование?

— У меня образование в сфере менеджмента организации — это управленческое гуманитарное направление. Плюс я училась на промышленной экологии и переработке природных соединений, хотя этот курс не закончила. Но база осталась, и сейчас она очень помогает. Дополнительно я постоянно прохожу обучение по экологическим проектам и управлению.

— Сейчас экологические профессии вообще востребованы?

— Очень востребованы. Мы сотрудничаем с Сибирским федеральным университетом, с кафедрой экологической безопасности. И практически все выпускники уже на последних курсах находят работу. Учиться там сложно — много технических дисциплин, расчётов, серьёзной подготовки. Но специалисты нужны. Студенты проходят у нас практику: работают с текстилем, пластиком, сортировкой отходов, участвуют в социальной работе. И главное — они видят реальную практику, а не только теорию.

— Какие исследования они делают?

— Очень интересные. Например, одна студентка изучала, как разлагаются разные ткани в естественной среде. Она взяла хлопковую футболку, смесовую ткань и синтетику, поместила образцы в одинаковую почву и наблюдала. Через несколько месяцев хлопок уже начал разрушаться. Смесовая ткань — значительно меньше. А синтетика вообще практически не изменилась. И вот когда видишь это не в учебнике, а своими глазами, начинаешь иначе относиться к вещам.

— Насколько вообще широка тема переработки?

— Она огромная. Практически всё, что мы покупаем, используем, носим, можно переработать. Просто людям нужна инфраструктура. Из переработанного пластика уже делают мебель, урны, лавочки, архитектурные элементы. Если бы было больше поддержки, такие вещи могли бы появляться и в городской среде.

— Что бы вы хотели донести людям и властям?

— Наверное, самое главное — поддерживать местные инициативы. Если рядом с вами есть социальный, экологический или волонтёрский проект — рассказывайте о нём, помогайте, участвуйте. Очень важно поддерживать тех, кто работает рядом с вами: покупать товары местных мастеров, ходить на городские мероприятия, фестивали. Когда человек зарабатывает в своём городе, он эти деньги здесь же и оставляет. Так формируется нормальная городская среда. Что касается раздельного сбора — он действительно работает. Не нужно думать, что всё обязательно увезут на свалку. В каждом городе уже есть люди и проекты, которые этим занимаются. Где-то работают только с крышечками, где-то — только с текстилем, где-то принимают десятки фракций. Мы в «Круговороте» попытались сделать систему «одного окна», чтобы в одном месте можно было сдать и батарейки, и одежду, и пластик, и лекарства.

Все это было непросто. И дальше тоже будет непросто. Но мы готовы продолжать.