СЦКК пошёл ва-банк против Бурятии, требуя 330 миллионов
СЦКК из промышленного гиганта внезапно превратился в участника жёсткого финансового торга с властями. После спора с чиновниками предприятие требует у Бурятии несколько сотен миллионов рублей. Но и у республики есть основания задать неудобные вопросы самому комбинату, о которых Бабр решил напомнить в этом материале.
Селенгинский целлюлозно-картонный комбинат является одним из крупнейших производителей небелёной сульфатной целлюлозы и картонной продукции в Сибири, базирующийся в моногородке. Мощности производства позволяют выпускать до сотен тысяч тонн сырья в год, и для многих жителей и компаний он – основной работодатель региона. Но славные страницы истории нельзя использовать, чтобы закрывать глаза на текущие конфликты внутри предприятия и за его пределами. О них мы расскажем чуть позже.
Сначала о последних новостях. В основе нынешнего конфликта стоят тарифы на тепловую энергию. Селенгинский ЦКК развязал «войну» с Республиканской службой по тарифам (РСТ), посчитав, что чиновники неправильно рассчитали расходы на энергию для его нужд. Комбинат выиграл дело, отменив спорный тарифный приказ, и теперь требует возместить якобы понесённые убытки. Речь идёт о более 330 миллионов рублей, которые должны быть списаны со счёта регионального бюджета.
Запрашиваемая сумма очень крупная – это существенный удар по казне, особенно на фоне хронически дефицитного бюджета. Власти уже не раз заявляли о многомиллиардном дефиците на 2026 год, и деньги такого масштаба могли бы пойти на школы, дороги, медицину или коммунальные нужды.
Для самого СЦКК это, бесспорно, большой куш. Тем более что экономика предприятия сейчас неоднозначна: за последние годы финансовые показатели росли и падали, как на американских горках. Выручка падает на десятки процентов, убытки растут. В 2023 году компания вообще завершила год в «минусе». Так что в такой нестабильной финансовой ситуации каждая копейка (в данном случае миллион) на счету.
Но что, если и республика начнёт требовать своё? Мы не выступаем защитниками ни одной из сторон, однако хотели бы выделить некоторые неоднозначные моменты в истории самого СЦКК.
Начнём, пожалуй, с самой скандальной ситуации на СЦКК – дела о гибели рабочих. В 2022 году из-за технической неисправности с газом погибли несколько человек. Уголовное дело было возбуждено против должностных лиц, что сильно ударило по репутации предприятия. Потребовать с этого республика ничего может, но вот родственники погибших очень даже.
После трагедии три семьи заключили с предприятием соглашения о добровольной компенсации и получили выплаты во внесудебном порядке, подтвердив сумму и отсутствие претензий к комбинату. В результате суд отклонил их дальнейшие исковые требования. Но требования двух других семьей Кабанский районный суд удовлетворил лишь частично, снизив запрошенный миллион до 750 тысяч рублей на каждого. Суд, кстати, взыскал эту сумму только с самого СЦКК, отказав во взыскании с физических лиц – виновных руководителей.
Проблемы с условиями труда на комбинате были как до трагедии, так и после. В 2024 году, например, прокуратура выносила предостережения руководству, чтобы оно решило вопрос с безопасностью на предприятии и задолженностями по зарплате.
Есть и экологическая сторона Селенгинского ЦКК, нарушения здесь касаются загрязнения атмосферы, подземных вод, а также вопросов водопользования. В 2010–2013 годах прокуратура добилась судебного взыскания с предприятия компенсации за экологический ущерб (свыше 2,5 миллиона рублей), но, несмотря на частичные меры, системные проблемы так и не были полностью решены. Комбинат на протяжении десятилетий создаёт серьёзную нагрузку на окружающую среду.
Из‑за устаревшего оборудования (комбинат построен в 1973 году без масштабной модернизации) выбросы в атмосферу практически не очищались, из-за чего эксперты фиксировали многократные превышения ПДК загрязняющих веществ. Комбинат также изначально сбрасывал сточные воды прямо в реку Селенгу (крупнейший приток Байкала). Позже отходы стали направлять в отстойники без гидроизоляции, что привело к проникновению вредных веществ (кадмий, марганец, железо, нефтепродукты и другие) в подземные воды.
Более того, свыше 40 лет комбинат снабжал посёлок Селенгинск горячей водой без санитарно‑эпидемиологического заключения: качество воды не соответствовало нормам.
Что касается последних новостей: сейчас в целом у всей лесной отрасли в России тяжёлые времена. Экспорт просел, привычные рынки сбыта сократились, логистика подорожала, а издержки выросли. Деньги зарабатывать стало сложнее, поэтому в такой ситуации для любого крупного завода появляется соблазн: если можно вернуть деньги через суд – надо возвращать. Даже если платить придётся бюджету региона.
Однако тот факт, что комбинат выиграл спор по тарифам, ещё не означает его победу. Суд признал ошибку в расчётах, но размер убытков ещё нужно доказать, опираясь на реальные потери предприятия. Нужно будет также учесть, нельзя ли было компенсировать убытки за счёт собственной хозяйственной деятельности.
Сейчас у Бурятии есть право тщательно проверять каждую цифру. Назначать экспертизы и проверять, точно ли эти убытки появились только из-за тарифного приказа или это результат общего спада в отрасли и управленческих решений самого предприятия.
И, как мы уже упомянули, если предприятие начало давить на бюджет, бюджет вправе напомнить о встречных обязательствах бизнеса перед регионом. А у республики достаточно инструментов, чтобы действовать так же жёстко.