Черное зеркало Иркутского округа
В зале заседаний думы Иркутского округа, где в декабре за проект Устава проголосовало всего восемь человек при шестнадцати против, до сих пор висит запах напалма. Долго еще флешбеки этой локальной политической войнушки будут звенеть в ушах мэра Леонида Фролова. Хотя, какие тут флешбеки... Пока это вполне себе реальность, настоящее.
Открытое противостояние законодательного органа исполнительной власти, легитимность которой после громких сентябрьских выборов, мягко говоря, под вопросом, никак не утихает. И только произрастает новыми подробностями.
Политическая шизофрения, или Пиррова победа Леонида Фролова
Наверное, факт того, меньше чем за четыре месяца до громкого декабрьского провала Леонид Фролов, выдвиженец «Единой России», уверенно одержал победу на выборах мэра новообразованного Иркутского муниципального округа, набрав почти 44% голосов, кажется ироничными полит администраторам региона. Ставка оказалась, мягко говоря, провальной. И теперь только развести руками: ближайшие пять лет Фролов уйдет с поста только по собственному желанию. Или решению суда, что маловероятно. Хотя именно такое решение и привело его в кресло мэра.
Мы рассказывали о том, как на самом деле проходили выборы мэра Иркутского округа: Леонид Фролов: выборы закончились – осадок остался.
С 1 ноября 2024 года начался формальный переходный период по преобразованию старого района в округ, который должен был завершиться 1 ноября 2025 года. Ключевой элемент этого перехода – принятие Устава, «муниципальной конституции», – так и не был реализован. Основной документ, определяющий порядок назначения на должности и работу управленческих структур, был отклонён думой. А уже в феврале 2026 года в процесс вступили новые и новые политические силы: теперь представители ЛДПР открыто критикуют работу администрации Фролова.
На фоне этого откровенного срыва реформы в отдельно взятом муниципалитете (втором по численности в регионе, отметим) мягко говоря сомнительно выглядит принятие закона уже областного, в котором переход к одноуровневой системе власти проходит в принудительном порядке для всех районов Иркутской области.
Парадокс (и глупость) в том, что этот самый закон, призванный оптимизировать управление, на практике в Иркутском округе упёрся в стену политического безволия. И сколько таких Иркутских округов еще будет в регионе?
Оппозиционный фарс иркутских коммунистов
Коммунисты, исторически – амбассадоры политического противостояния административному давлению, в данном спорном вопросе самоустранились. Фракция КПРФ в думе хранит благоговейное молчание. Зато не замолкает вечный блогер-коммунист Сергей Королев, протеже экс-губернатора Сергея Левченко.
Коммунистическое молчание особенно поражает на фоне грядущих выборов в Государственную думу. Значительная часть Иркутского округа относится к 93-му избирательному округу, где как раз освободилась «вакансия» депутата-коммуниста. Казалось бы, момент для демонстрации силы (в лице защиты «муниципальной конституции») – идеальный. Ведь чтобы сохранить баланс и лицо, ту самую ставку (мандат 93 округа) могут вновь «отдать» коммунистам. Но такой горизонт планирования, такая стратегическая игра им, коммунистам, видимо, чужды. Они предпочитают симуляцию деятельности в соцсетях реальной политической борьбе в стенах думы.
Такое же отсутствие политического чутья и стратегического зрения демонстрируют и администраторы областного уровня. Не успели остыть стулья в иркутской окружной думе после провала Устава, как в Заксобрании региона, с каменными лицами, приняли закон о принудительном переходе на одноуровневую систему для всей области. Никакого анализа провала в крупнейшем муниципалитете, никаких выводов и корректировок.
И возникает закономерный, почти риторический вопрос: если здесь, в относительно крупном и медийном Иркутском округе, реформа наткнулась на такое глухое сопротивление, то что творится и что будет твориться в глубинке? Сколько таких «Иркутских округов» ждет Иркутскую область в ближайшие пять лет, когда муниципальная реформа пойдет по всему региону?
Вопрос, пожалуй, и впрямь риторический… Ведь отвечать на него некому.