Старые станции и новые интересы: Монголия живет в режиме энергетического кризиса
Энергетический кризис в Монголии снова показал уязвимость системы, которая десятилетиями живет на изношенной инфраструктуре и отложенных решениях. Последние две недели перебои с электричеством в столице стали частью повседневной жизни. Люди переживают не только из-за бытовых неудобств. Родители боятся, что дети могут застрять в лифтах, а бизнес несет прямые убытки из-за остановок работы.
Основной удар по энергосистеме пришелся после проблем на ТЭЦ-4. Станция, построенная в 1983 году, работает фактически без резервного оборудования. Любая серьезная неисправность сразу бьет по энергоснабжению столицы. На этом фоне снизила выработку и электростанция Бооролюд. Причиной назвали замерзание угля. В результате дефицит энергии усилился, а отключения стали регулярными.
Ситуация выглядит особенно болезненно на фоне нереализованных государственных проектов. Если бы ТЭЦ Дулаан V была введена в эксплуатацию еще в 2015 году, а электростанция Багануур заработала в 2021 году, текущий дефицит мог бы не возникнуть. Проект Дулаан V изначально должен был давать 450 мегаватт электроэнергии и 500 гигакалорий тепла. Позже параметры снизили до 300 мегаватт и 340 гигакалорий. Сам факт сокращения мощности уже говорит о пересмотре амбиций и возможностей.
Проект станции в Баганууре вообще оказался заморожен, несмотря на стоимость около 900 миллионов долларов и схему «строительство, эксплуатация, передача» с возвратом объекта через 25 лет. Формально причины называют разными. Но эксперты все чаще говорят о внутреннем сопротивлении. Глава совета директоров Американской торговой палаты Джеймс Лиотта заявил, что крупные проекты тормозятся самими монгольскими элитами.
Отдельная проблема связана с тем, что часть новых электростанций строится на угольных месторождениях далеко от столицы и производит только электричество. Тепло такие станции давать не могут. Для Улан-Батора это критично. Город растет, строится жилье, но тепловая база почти не расширяется. В итоге столица получает электричество, но продолжает испытывать дефицит тепла.
Особые вопросы вызывает роль частных проектов. Например, станция Бооролюд мощностью 600 мегаватт строится рядом с месторождением бурого угля и ориентирована на выработку электроэнергии для центрального региона. Аналогичная ситуация с проектом Баянг мощностью 660 мегаватт. При этом источники угля для этих проектов остаются не до конца прозрачными. Вокруг месторождений регулярно всплывают фамилии крупных бизнесменов и политиков.
Критики утверждают, что часть государственных проектов могла тормозиться, чтобы создать спрос на электроэнергию от частных станций. Энергетика является одним из самых прибыльных сегментов экономики. Контроль над генерацией означает долгосрочный финансовый поток. При этом рост тарифов на электроэнергию вызывает дополнительное раздражение общества. Формально повышение объясняют необходимостью реформ. Но граждане все чаще задают вопрос, кто именно выигрывает от этих решений.
Депутат А. Цунгуун заявлял, что продвижение отдельных энергетических проектов шло быстрее остальных. В частности, речь шла о проектах Бооролюд и Баянг. При этом другие станции так и не были доведены до стадии эксплуатации. В долгосрочной перспективе проблема выходит за рамки одного кризиса. Монголия — страна с растущим потреблением энергии и стареющей инфраструктурой. Пиковая нагрузка центрального региона уже приближается к 1610 мегаваттам. Любая авария в такой системе мгновенно приводит к ограничениям. Главный риск заключается в том, что энергетика превращается не только в экономический, но и в политический ресурс. Пока решения принимаются медленно, а проекты обсуждаются годами, страна продолжает зависеть от устаревших станций и внешних поставок энергии. Потому каждый новый холодный сезон снова проверяет систему на прочность.
Фото: isee, asiarussia