Надежда на возврат к прошлому?
Мировой финансовый кризис глазами этнографа Александры Нефедьевой.
Александра Карповна Нефедьева - одна из старейших специалистов музея «Тальцы», стоявшая когда-то у самых его истоков, о том, как проявляют себя экономические кризисы в жизни русского человека, знает не понаслышке.
- Мы, этнографы, - говорит она, - наблюдаем все эти события изнутри, потому что постоянно ездим по селам. А они ведь еще со времен перестройки оказались самыми незащищенными.
Даже в советское время, отмечает Нефедьева, когда власть объявила коллективизацию и войну частной собственности, у крестьянина оставалась возможность трудиться на земле. Пусть все стало общим, но сохранился и скот, и орудия труда. И объединенные поля можно возделывать.
- А в настоящее время все хуже, - говорит Александра Карповна. - Государство вернуло землю, а обрабатывать ее нечем. Даже сохи, знаменитой в XIX-м веке, в ХХ-м у крестьянина не оказалось. Свободу получили, а делать нечего. И в кризис крестьянство страдает в первую очередь. Нужно немало времени, чтобы нашлись люди, сохранившие это русское человеческое трудолюбие, приспособились, смогли организовать свои маленькие фермерские хозяйства...
Но таких единицы - гораздо большее число людей выбирает другой путь. Безнадежность ведет к безделью, безделье - к пьянству и деградации.
И это самый большой бич и самая большая беда, считает Нефедьева. Ведь российская духовность, по ее мнению, зиждется в первую очередь на деревне.
- Если кончилось село, кончилась Россия, - говорит Александра Карповна. - Город не может быть основой нравственности, традиционная культура в нем исчезает; люди оторваны от природы, от земли. От ощущения, что они - хозяева на ней. Единственным мощным источником нравственности на Руси всегда был крестьянин. Это помимо того, что он всегда кормил страну. Неслучайно во всех духовных стихах земля - живое существо, мать. На конец ХIХ века у русского человека было «3 матери»: Богородица, родившая его женщина и Мать Земля. Это очень мощный пласт духовной культуры, если и не равный христианскому, то, во всяком случае, близкий к нему по значимости.
И очень ценно, считает этнограф, что сейчас - где-то при помощи государства, а где-то и вопреки ему - крестьянство начинает осознанно возвращаться к земле, к пониманию ее роли, к своим корням.
В отдаленных селах, где нередко приходится бывать Нефедьевой, все чаще встречаются люди, которые полностью обеспечивают себя, ведя традиционное, если не сказать, натуральное, хозяйство: обрабатывают землю, выращивают скот, занимаются пушным промыслом и сбором ягод. И такой, казалось бы, шаг назад, на самом деле - залог возрождения. Потому что именно в этих селах, где влияние массовой культуры минимально, по ее словам, встречаются самые отзывчивые, самые добрые и милые люди.
Но кое-где сделан уже и следующий шаг.
- Я недавно ездила в Казачинско-Ленский район, - говорит Александра Карповна, - он у нас в области один из самых патриархальных, где еще сохраняется традиционная культура. Так вот: наблюдала там интереснейшее явление: в селе Карнаухово неразъехавшийся народ нашел в себе силы объединиться и возродить то общинное хозяйство, которое испокон веков было нормальным для русской деревни! Люди собираются, проводят какие-то планерки, обсуждают, сообща решают проблемы. И это дает результат. В качестве тягловой силы используют там лошадей, техника - старые, еще советские, грабли, косилки - вовсю работают, так активно - просто душа радуется!
Пришел у них в негодность мост через реку Талую. А это - практически единственная связь с внешним миром. Люди не стали ждать. Переговорили с мэром района, получили в администрации разрешение использовать лес и сами, никого не привлекая, построили новый мост!
Может быть, кому-то покажется, что слова «натуральное» или «общинное хозяйство» звучат сегодня, как синоним выражения «первобытно-общинный строй». Но, по мнению Александры Нефедьевой, только всем миром крестьянин сможет одолеть трудные времена. А выстоит крестьянин - выстоит и вся Россия.
