Станислав Лем боится не узнать "Солярис" в Голливуде

Съемки фильма "Солярис" по одноименному роману всемирно известного писателя-фантаста Станислава Лема завершил режиссер и сценарист Стивен Содерберг на голливудской киностудии XXTh Century Fox. Лента сейчас озвучивается. Выход ее в прокат запланирован на начало будущего года - ориентировочно в феврале.

Польская кинопублика пристально и обеспокоенно следит (иначе, впрочем, и быть не могло: ведь Станислав Лем - великий земляк, а его блестящий "Солярис" расценивается чуть ли не как национальное достояние страны) за происходящим за океаном. "Небезразличие вполне обосновано, ибо до сих пор не ясно, что же выдаст на-гора Стивен Содерберг - то ли римейк фильма Андрея Тарковского, то ли собственную экранизацию. Подписывая контракт со Станиславом Лемом, режиссер клялся, что не отойдет от оригинала; это заверение, конечно же, импонировало писателю, убежденному в том, что произведение должно стоять на собственных ногах и говорить своим языком". Правда, в момент подписания контракта у пана Станислава закрадывались и сомнения. Тертый калач, он хорошо знает менталитет Голливуда. Масла в огонь сомнений и опасений подлил сам Стивен Содерберг, недавно заявивший, что его "Солярис" явится чем-то средним между "Космической одиссеей-2001" Стэнли Кубрика и "Последним танго в Париже" Бернардо Бертолуччи.

Прослышав об этом, Станислав Лем расстроился. Если бы я знал о таких намерениях при заключении контракта, заявил он прессе в городе Кракове (именно там живет сегодня писатель), я не стал бы подписывать его. Он признался, что передал права на экранизацию "Соляриса" после долгих раздумий и с тяжелым сердцем. Не было уверенности, что Стивен Содерберг сохранит суть его произведения, а именно: романтическое будущее, олицетворяемое воскрешением Харви, этой трагической любви Кельвина. К слову, на сей счет было много споров и даже скандалов с Андреем Тарковским. Писатель настаивал на том, чтобы в фильме "Солярис" Кельвин предстал человеком, полным ожиданий, что в космосе его ждет что-то прекрасное. Андрей, напротив, считал, что космос неприветлив и потому герой должен как можно скорее вернуться на родную землю. Чем завершилось это противостояние, пан Станислав не знает, так как ни разу не досмотрел до конца фильм Тарковского, а то, что увидел, ему не понравилось. В душе писатель корит себя, что при ведении переговоров по заключению контракта поддался самоуговорам: зачем, дескать, упрямиться, привередничать. Однако по мере поступления вестей из-за океана уверенность в этом постоянно таяла. Воздействие на съемки Голливудом "Соляриса" практически исключалось: настолько жесткими были условия контракта.