Стереть Левицкого. В России официально стартовали культурные чистки
Бурятия в очередной раз прославилась не так, как того бы хотели ассоциирующие себя с ней люди. Республика первой пошла на полномасштабные репрессии в сфере культуры. И если к политическим мы за последние годы успели привыкнуть, то публичная порка культурных деятелей с хоровым общественным осуждением и демонстративным разрывом «членского билета», пусть и метафорического - это новый этап возвращения к хорошо забытому старому.
И начинается он из Бурятии, так что республика уже вписался себя в историю российской культуры. 22 марта 2022 года художественный руководитель улан-удэнского Русского драматического театра имени Бестужева был уволен со своей должности решением республиканского Минкульта.
Сергей Левицкий
Следом покатился снежный ком репрессий: готовящиеся Левицким постановки вырезали из репертуара, а ему самому запретили преподавать во ВСГИКе (незаконно).
Причины не названы, но они на поверхности - Левицкий никогда не славился поддержкой действующей как в целом России, так и конкретно в Бурятии власти. По большому счету худрук Русдрамы был единственным в республике бюджетником, не боявшимся говорить все, что думает, и долгое время ему это спускалось. А потом случилось 24 февраля.
Но Левицкого уволили не 24 февраля. Практически месяц он не стеснялся в выражениях по поводу известных событий в социальных сетях, и ни в театре, ни в культурном сообществе Бурятии его никто ни разу не осудил.
Поворотной точкой стало решение властей республики провести со всеми театральными коллективами республики «воспитательную лекцию» по поводу происходящего - почему-то именно им решено было объяснить, что к чему, и что такое хорошо, а что запрещено Роскомнадзором. Встреча была назначена в главном оплоте Минкульта Бурятии - улан-удинском оперном, как раз на 22 марта.
Левицкий заранее пообещал, что не будет церемониться и с удовольствием подискутирует со всеми, кто придерживается точки зрения, отличной от его. Но ничего такого мы не увидели - в перепалку ввязались совсем другие люди, и это было скорее предвыборным фарсом, чем реальной общественно-политической дискуссией (но эта история заслуживает отдельного разговора). Что до Левицкого, то он просто встал и вышел. Молча.
Соелма Дагаева
И это молчание доставило Минкульту и всей Площади Советов намного больше мучений, чем любые, даже самые острые высказывания Левицкого - потому что оно было максимально красноречивым. После этого ведомство Соелмы Дагаевой, так долго терпевшее худрука, вышвырнуло его за порог. Но даже уволить бурятский Минкульт нормально так и не смог.
Формулировка «Что не так с этим увольнением?» подходит слабо, потому что не так с ним все. Это увольнение по идеологическим причинам, но Бато Багдаев, открыто вступивший в перепалку с главой республики, остался работать пиарщиком Бурдрамы, а молчаливо ушедший Левицкий - нет. Не понравились его посты? Но он не стесняется в выражениях (в том числе по поводу министра и главы республики, курса страны и тому подобного) уже много лет. То есть если не увольняли раньше, то терпели недопустимое? Или уволили сейчас на ровном месте, потому что тогда причин не было, но они вдруг появились сейчас?
Стоит ли напоминать, что своенравный и гордый Левицкий клал заявление «по собственному» на стол министру каждый раз, как ему что-то не нравилось, и Соелма Баяртуевна, нервно хихикая, упрашивала звездного худрука остаться? Получается ли что теперь министр должна извиниться перед директором театра Натальей Светозаровой, которой доставалось за все выходки Левицкого, которого все это время можно было просто уволить?
Запрет Левицкому преподавать во ВСГИКе, необоснованный и незаконный, и принятый кучкой напуганных пенсионеров - не вина Минкульта, но хорошо ложится в этот ассоциативный ряд. Очень похоже, что этим старцам от образования никто ничего не приказывал - они просто увидели, как его прогоняют из театра, и поскорее включились тоже - от греха. Даром, что даже нормативную базу под это состряпать не успели.
Идем дальше. Увольнять худруков - прерогатива Минкульта, а решение принимает министр. Но Соелма Дагаева не проронила здесь ни слова, отправив отдуваться своего новичка-заместителя Баира Цыбикова, который был назначен лишь в декабре 2021-го, не знает ничего ни о театре, ни о его худруке, а по образованию экономист-юрист. Но он не только объявляет о самой громкой отставке в бурятской культуре за долгие годы, но и критически оценивает (!) репертуар театра, заявляя о снятии постановок Левицкого с репертуара.
И даже в этом абсурдном решении, где под нож идут уже отрепетированные и не имеющие отношения к политике спектакли, дагаевский Минкульт непоследователен - ведь уже имеющееся в репертуаре и поставленное Левицким ранее никто не трогает (ведь тогда театр пришлось бы закрывать - практически все там поставил гонимый гений).
Но даже это детали - абсурдна сама мысль о том, чтобы резать репертуар. Это цензура, бессмысленная и беспощадная. Это мелкая мстительность, запретительство от страха и непоследовательность от глупости. И это черная метка для всех культурных деятелей России со своим мнением - неловкая девушка из бурятской деревни, с большими комплексами и очень маленьким чувством прекрасного.
Левицкий был единственным по-настоящему свободным и независимым художником в Бурятии. Со своими недостатками, да; слишком упрямый, обидчивый и вспыльчивый, он всегда создавал проблемы номенклатурщикам, с которыми вынужден был работать, но был предельно честен и с ними, и со зрителем, что редко в наши не только для провинциальных, а даже для столичных подмостков. И это, что Бурятия потеряла. Кажется, безвозвратно.
Теперь у республиканской культуры лицо не молодых, дерзких и свободных, а насквозь зашоренной, неловкой и трусливой Соелмы Дагаевой, чужой в храме культуры, безумно боящейся окрика откуда-то сверху и все свои ценности сводящей к простому советскому выживанию. Робкому, правильному по понятиям кого-то большого и сильного, пусть и не вполне образованного и культурного. Сильный же, главное.
Где-то в этих координатах теперь и культура Бурятии, и, что-то подсказывает, и всей России. В каждом уголке теперь найдется своя Соелма. Такие теперь времена.
