Кинодата-1945: Вернемся к нашему барину

21 октября исполняется 70 лет Никите Михалкову – знатному режиссеру, видному актеру, энергичному деятелю. Усы, амбиции и азарт – вот его главные документы. Впрочем, последние два его нередко подводят, ввиду чего на протяжении последних двадцати лет Михалков может похвалиться разве что грандиозными художественными неудачами. Но за то, что он успел сделать в Советском Союзе, мы, русские зрители, все-таки будем вечно ему благодарны.

Никита Михалков родился в семье большого советского поэта и был младшим братом человека, который стал значительным советско-американским режиссером. В итоге, как мы знаем, Никита вырос в куда более крупную фигуру, чем его отец и брат, вместе взятые. Неудивительно, что и всевозможной ненависти выпало на его долю столько, сколько и не снилось ни С. В. Михалкову, ни А. С. Михалкову-Кончаловскому.

Впрочем, на первых порах – и довольно долгих – Никита Сергеевич был не более чем всеобщим любимцем. Оно и справедливо: изначально великолепный актер, Михалков без преувеличения украсил собой десятки достойных советских фильмов. Но лучшей его ролью, кажется, по сей день остается сыгранный в 22 года неунывающий метростроевец Колька из данелиевской нетленки «Я шагаю по Москве».

В дальнейшем Никита засветится и просияет в картинах ряда других выдающихся режиссеров – Янчо и Калатозова, Соловьева и Масленникова, Рязанова и Уразбаева, Балаяна и Балабанова… Ну и, конечно, Кончаловского.

С 1974-го он становится постоянным актером в фильмах еще одного именитого постановщика – самого себя. И вот тут уже волей-неволей приходится переходить на осторожный тон. Ибо как только заходит речь о Михалкове-режиссере, сразу возникает масса сложных вопросов. Можно ли называть выдающимся постановщика, снявшего столько же прекрасных, сколько и ужасных картин? Как относиться к кинематографисту, которого перестройка и карьерный рост, кажется, навсегда лишили важнейших для любого художника качеств – чувств меры, вкуса, ритма и смысла?

В «Цитадели» Михалков предстал эдаким русским народным Кустурицей, показав войну в стилистике не то свадьбы, не то просто пьяной гулянки

В общем, Михалков – крайне непростой случай. Создается впечатление, что такие картины, как «Раба любви», «Пять вечеров», «Родня» и «Без свидетелей», снимал один режиссер (более чем талантливый), фильмы «Очи черные» и «Утомленные солнцем-1» – второй (конъюнктурщик не без способностей), а опусы «12» и «Утомленные-2» – уже какой-то третий постановщик (не очень умный, но очень вульгарный).

Что вообще такое случилось с Михалковым в середине его режиссерской жизни? В конце 70-х – начале 80-х он был одним из самолучших на тот момент советских киношников. Начиная с «Очей черных» (1987), Никита принялся активно добиваться статуса самого лубочного русского киноавтора. Последние его работы отчетливо говорят: именно этого Михалков и достигнул. Ему уже и Лунгин не конкурент: в плане безвкусно-религиозной эстетики (вся эта пренелепая новорусская православность, шитая белыми нитками) «12», «Утомленные-2» и «Солнечный удар» дают изрядную фору «Острову» и «Царю».

Видимо, внезапная творческая свобода противопоказана тем, кто добился весомых художественных результатов в каких-либо сковывающих условиях. Трудно вспомнить хотя бы одного состоявшегося советского режиссера, которому бы пошла на пользу перестроечная и постперестроечная вседозволенность. Но даже и просто поставить Михалкова в этот обширный ряд – не решение вопроса. Все-таки были первые «Утомленные солнцем», да и «Сибирский цирюльник» – кино хоть и проголливудское, но далеко не бездарное (было ли в России-1998 снято хоть что-то более путное?).

А как замечательно он якшался с цыганами в «Жестоком романсе»! Одно слово – истинный барин

Впрочем, даже самые последние фильмы Михалкова смотрятся куда легче, чем это может представиться несведущему человеку. Михалков XXI века бездарен, но по-прежнему занятен. Никита Сергеевич вообще никогда не снимал скучно, уж в этом ему не откажешь; а следить за творческим падением когда-то блестящего постановщика – занятие пусть и зазорное, но никак не тоскливое.

Пожелаем неугомонному мэтру и в дальнейшем не сбиваться с этой бодрой стези.