Новый роман Лукьяненко: погодите плеваться

На днях один экстремальный критик высказался о российских писателях-фантастах in toto. «Они очень хреново пишут. Плохо. Часто - совсем беспомощно. Хуже, чем я боялся...

Отсутствие индивидуальных психологических характеристик, одинаковая, как табуретки в казарме, речь, прыщавая инфантильность, несвязанность поступков и мотивировок - одним словом, фальшивость... И за всей этой лабудой стоит отвратительная, как харя мороженого осетра, личностная пустота автора... Говорить с ними не о чем. Их головы набиты удручающе однообразным... навозом».

Фамилию критика озвучивать не станем. В принципе он человек думающий и толерантный. А тут, прочтя пару-тройку книжек, возможно и впрямь бездарных, взял и обгадил весь литсегмент, в котором встречаются всякие персонажи, и пустые, и полные. Святослав Логинов - выдающийся, изощренный стилист, творческие личности супругов Дяченко под завязку набиты захватывающей всячиной, историософ Вячеслав Рыбаков далеко не беспомощен, жесткие динамичные тексты Олега Дивова - ни капельки не лабуда, Мария «Волкодав» Семенова - сюжетчик уж получше Марины Вишневецкой, Евгений Прошкин - виртуоз композиции. Все это писатели, преуспевшие в ремесле и притом абсолютно не похожие друг на друга. Сами вы, батенька, однообразный осетр. Не единственный в отечественной критике. Таких, как вы, у нас целый рефрижератор.

Лучший русский роман 1997 года (со всех сторон лучший: актуальный, глубокий, блестяще написанный) назывался «Посмотри в глаза чудовищ», его сочинили Михаил Успенский и Андрей Лазарчук. Но никто из авторитетных экспертов не рекомендовал его на «Букера»; почти все обозреватели солидных СМИ его проигнорировали. Потому что он был выпущен в «непрестижной» фантастической серии, под глянцевой аляповатой обложкой. Вот так всю дорогу: авторы, работающие в сфере sci-fi или фэнтези, точно заклеймены позорным тавром, идеологи мейнстрима брезгуют их замечать; скорее обратят внимание на какого-нибудь трэшевого детективщика или эротиста. Отрекомендовался фантастом - полезай в кузов по имени фэндом, где существуют и стайки прибабахнутых почитателей, и камерная табель о рангах, и даже какие-то игрушечные премии. А на центральную поляну не лезь.

Отступления от этой закономерности редки: по старой памяти привечают Бориса Стругацкого; в «Новом мире» из-за перманентной скудости прозаического портфеля печатают Михаила Харитонова и Олега Хафизова. Пока крышку не задраили наглухо, из кузовка успел выкарабкаться Пелевин, однако ж вслух относить его произведения к фэнтези - не комильфо; Пелевин, понимаете ли, творец «социальных фантасмагорий». Потрясающее чванство. Чистейшей воды апартеид. При этом переводы забугорных фантастов вроде Нила Геймана или Кристофера Приста рецензируют охотно, восторженно. Получается, те имеют право на проезд в большую литературу. А наши рылом не вышли, зайцами норовят.

Да не очень-то уже и норовят. Самодостаточный художник, подвергнутый остракизму, постепенно прочувствует плюсы данной ситуации. Не трогают - и ладно: в изоляции сподручней совершенствоваться, шлифовать мастерство. Иди один и исцеляй слепых; статус затворника всяко приятнее, чем амплуа Неуловимого Джо. У того же Приста (роман «Гламур») выведены люди с синдромом неприметности. Они не то чтоб прозрачны, как уэллсовский Гриффин; просто взгляды окружающих как-то непроизвольно огибают их, рикошетом отскальзывают мимо. Герои, в меру персональной испорченности, или тяготятся этим врожденным качеством (которое в «Гламуре» и зовется гламурностью) - впадают в депрессию, накладывают на себя руки, - или упиваются им: воруют, пакостят, устраивают скверные розыгрыши. Лишь единицы настолько сильны духом, чтоб смириться с судьбой и распознать в своем «уродстве» благодать: вероятность нестандартного опыта, экзотическую гуманитарную миссию.

Неплохая метафора, полифункциональная. Применимая не только к межличностным отношениям в социуме, но и к сфере культуры. Например, сегодня гламурны (в пристовском смысле слова) и Сергей Мостовщиков, резво пилящий очередные инвестиции под прикрытием журнала, который нигде нельзя купить, и вышеупомянутый Святослав Логинов, вынужденный издавать качественную и сугубо традиционную (ну разве что с элементами гротеска) прозу под логотипом «Ироническая фантастика». Но гламурны они ой как по-разному. Нихт вар?

Зато Сергей Лукьяненко ни с какого боку не гламурен, лафа закончилась. Прошлогодняя экранизация «Ночного дозора» вытащила его под лучи софитов, на всеобщее обозрение. Раньше он был номером первым в маргинальных стенах кузовка, теперь приговорен к бескрайней, бесцеремонной публичности. Его книги загодя включены в ту же новостную обойму, что и шедевры Бориса Акунина. Их размножат привилегированным тиражом. О них станут рассказывать по телевизору.

Даже если особо рассказывать будет, по сути, не о чем. Первый «последозорный» роман Лукьяненко «Черновик», выплеснутый на прилавки в начале недели, автору откровенно не удался. Положа руку на сердце, Сергею вообще плохо удаются упражнения на злободневном материале (в том числе и блокбастерный триптих об Антоне Городецком). Его конек - классическая, беспримесная SF: иные миры и чуждые цивилизации, сконструированные с внятной изобретательной нежностью. «Танцы на снегу», «Геном», «Спектр». В «Черновике» миров не густо, и сочинялись они с явной ленцой. Скажем, одна из планет состоит исключительно из тропического пляжа с полоской джунглей вдали; халтурите, уважаемый, попытка не засчитана. Вся повествовательная энергия ухнула в черно-белую публицистичность. Среди персонажей - депутат Дима, похожий на Рогозина, и юморист Женя, похожий на Петросяна. Несущая интрига - с модным конспирологическим душком: некие негодяи испытывают в параллельных реальностях действующие модели разнообразных общественных укладов, дабы всласть поучиться на чужих ошибках, злыдни бессовестные, однако но пасаран! Зачем понадобился сей зубодробительный кафедральный пафос, абсолютно неорганичный для акварельно-романтического фантазера Лукьяненко, неясно. Положение новоиспеченного кумира миллионов обязывает, что ли? На микроуровне текст крайне неряшлив, предметная фактура не проработана, шутки неостроумны, финальный сюжетный финт настолько неубедителен, что просто диву даешься.

Эх, да чего там ругаться. Лукьяненко наверняка и сам все знает. Видно, до какой степени его ломало, корежило, пока он вымучивал свой «Черновик». Перемена условий существования - всегда травма. Вынырнуть из-под покрова уютной гламурности (тьфу, на язык так и просится жлобское «выйти из сумрака»), пусть и не по собственной воле, силою форс-мажорных обстоятельств, - недетская передряга. Судорожно заглатываешь воздух, будто осетр на берегу. А рыболов умильно поздравляет тебя с переходом на качественно новый этап карьеры: ну, ты рванул! молоток!

Не стреляйте в этого конкретного осетра. Он покамест не окончательно заморожен. Помавает плавниками, и жесты плавников красноречивы. Уже хотя бы для того, чтобы не продлевать в дурную бесконечность козырный «Дозор», а начать свежую дилогию, от Лукьяненко требовалось мужество. Будем это мужество уважать. Дождемся продолжения банкета.