Оставшиеся в живых претензий не имеют
Ни для кого не секрет, что подавляющее большинство наших юношей боятся армейской службы. Термин "дедовщина" прочно вошел в нашу жизнь. Я более десяти лет участвую в процессах по делам военнослужащих.
За это время у меня сложилось твердое мнение, что во многих случаях трагедии можно было бы избежать, если бы наши мальчики вели себя по-мужски.
Дело, о котором мне хотелось бы рассказать, слушалось в Волгоградском гарнизонном военном суде в июне этого года. Четверо старослужащих поздно вечером выпивали в спальном корпусе. Между первой и второй обсуждали новичков и пришли к выводу, что те их не уважают. Было решено немедленно провести образцово-воспитательное занятие. Наобум подняли с кроватей пятерых, выстроили в шеренгу и начали по очереди наносить удары. Избиваемые корчились от боли, но не сопротивлялись. Деды вошли в раж. В ход пошла металлическая дужка от кровати. Шеренга только постанывала, но продолжала сносить побои, пока один из них после очередного удара не упал и не захрипел. Все кинулись приводить его в чувство. Обливали холодной водой, делали искусственное дыхание, но все было бесполезно. По заключению судебно-медицинской экспертизы, получив удар в область сердца, рядовой Соловьев прожил не более 2 минут.
По факту гибели военнослужащего было возбуждено дело. Командование части хотело представить это происшествие как естественную смерть от сердечной недостаточности. Эта версия "подкреплялась" рассказами сослуживцев о том, что накануне рядовой жаловался на боли в сердце. Трудно поверить в то, что никто из руководства части не знал, как именно скончался Соловьев, ведь избиение происходило при большом количестве свидетелей. Удивляет то, что никто из фигурантов по делу не был дисциплинарно наказан, более того, один из обвиняемых, через месяц после начала следственных действий, получил повышение по службе - стал сержантом.
Настоящее расследование началось лишь после того, как была проведена экспертиза и стала известна истинная причина смерти. Один из избивавших подался в бега, остальные давали показания. Свидетельствовали и потерпевшие. Причем, при изучении материалов дела сложилось впечатление, что те, кто стоял в одной шеренге с Соловьевым и также мог получить роковой удар по ребрам, старались всячески выгородить своих обидчиков. На суде объясняли, что они, стоя плечом к плечу с Соловьевым, не видели, как его избивали. Все четверо оставшихся в живых написали ходатайства в суд и простили своих обидчиков. Мне искренне их жаль - не потому, что в ту ночь им крепко досталось, а потому что в этой истории они повели себя как безвольные слабаки, не пытались противостоять насилию над собой. Им не хватило мужества ни прекратить избиение, ни рассказать потом всей правды о случившемся. Не без их участия суд вынес более чем мягкое наказание: один отделался легким испугом - в отношении него дело было прекращено в связи с примирением с потерпевшими, второй получил год условно, третий, нанесший смертельный удар, - шесть лет общего режима.
Был в этой истории и еще один драматический момент. Тело рядового Соловьева на родину, в Моздокский район, сопровождали три солдата из части. Родители встретили их как родных: ведь они были с их сыном в последние часы и минуты жизни. Через несколько месяцев, приехав в Волгоград на суд, мама узнала, что один из тех сопровождавших стоял в шеренге рядом с ее сыном, а второй обвиняется в его избиении в ту злополучную ночь. Одному, очевидно, не хватило мужества рассказать матери правду, а второй (избивавший), ни на шаг не отходя от нее, плел небылицы о сердечном приступе. Верхом цинизма стала его проникновенная траурная речь на кладбище.
Бытует мнение, что подобные истории формируют негативное отношение к нашей армии. Но если молчать, то и впредь солдаты будут молчаливо смотреть, как избивают, убивают их товарищей, чтобы потом твердить на суде: не видел, не знаю.
