Американец в Сибири

Недавно в американском издательстве «Сорсбук трэйд» вышла книга Александра Блэйкли, получившая высокую оценку критиков и читателей с самыми разными литературными вкусами. О книге, которая привлекает внимание любителей мемуаров, беллетристики, публицистики и страноведческой литературы, мы побеседовали с ее автором.

Инна Дубинская:

Александр, по-английски ваша книга называется “Siberian Bound”, и вариантов перевода на русский язык может быть несколько. Если бы книга была переведена на русский язык, как бы вы ее назвали?

Александр Блэйкли:

«Сладкая Сибирь».

И.Д.:

А не «Привязанный к Сибири»?

А.Б.:

Можно и буквально переводить конечно. Но я бы хотел назвать это «Сладкая Сибирь», потому что здесь двойной смысл. Для меня Сибирь - очень сладкая, и в книге я описываю свой бизнес, а там в бизнесе было очень много шоколада.

И.Д.:

Это верно, шоколада было очень много. Тем не менее, доставался он вам не сладко. Судя по книге, вам приходилось иметь дело и с налоговой инспекцией, и с рэкетом, и с вымогательством, не говоря уже про морозы.

А. Б.:

Ну да, нельзя сказать, что все было сладко. Но у меня осталось много приятных ощущений от моего времени в Сибири. Так что, были тяжелые моменты, но не бывает жизни без труда.

И.Д.:

Вы с большим юмором пишите об этих трудностях, с которыми вам пришлось столкнуться, и этот юмор пересыпаете глубокомысленными замечаниями экономиста по поводу того, как Россия идет к капитализму. Насколько успешно этот процесс сейчас развивается в России?

А.Б.:

Я считаю, что идет успешно, но без проблем не бывает. Для меня большой показатель - я недавно был в России, через всю Россию проехал, сначала в Москву, потом в Новосибирск, потом Хабаровск - и я вижу, что по всей стране поднимается народ. Тем более что в последние два года стабильность наконец-то пришла, и люди начинают радоваться обычной жизни, и это для меня очень радостно. И даже в Хабаровске я видел много показателей, что люди думают о своих друзьях и, самое главное - о будущем, надеются на будущее, на завтра: они считают, что «завтра» - будет. Когда я жил в Сибири, «завтра» был вопрос спорный. Поэтому мы со своими русскими друзьями старались как можно быстрее успеть, потому что мы не знали, не украдут ли у нас завтра деньги, или что-то еще… Так что я считаю, самое главное достижение за последние годы - это стабильность.

И.Д.:

Вы пишете, что на протяжении многих десятилетий советской истории для россиян, вообще для советских людей неважно было, какой ценой достичь результата, и это вы называете одной из главных проблем. Изменилось ли что-то за эти годы?

А.Б.:

Да, конечно изменилось. Можно просто посмотреть на газету - там, по-моему, Путин просил прощения за тех, которые погибли в теракте в Москве. Помните, когда в Чернобыле случилась катастрофа, много людей погибло, и Горбачев, который считал себя немножко западным человеком в отношении откровенности, открытости - он не просил прощения. Поэтому, если погибли 120 человек, и президенту великой страны пришлось просить прощение у народа - это уже огромное достижение и шаг в правильную сторону.

И.Д.:

Ваша книга пронизана любовью к России, и вместе с тем вы отмечаете такие недостатки начинающих предпринимателей, как бесконечное пьянство и отрицание принципиальных законов экономики и капиталистического развития. Как вы считаете, может это оказаться серьезным препятствием на пути процветания России?

А.Б.:

Стереотип, который американцы сохраняли в 90 годы, это то, что русские не умеют жить в капитализме, они плохие капиталисты. Оказалось наоборот. Оказалось, что русские самые настоящие капиталисты, они были готовы зарабатывать деньги любым способом. И оказывается, мы сейчас в Америке понимаем, из нашей печальной недавней истории, вот с «энроновскими скандалами», что капитализм - это конечно жадность. И эта жадность направлена, но это сдержано направлено - сдержанная жадность. И сейчас начинается в России нормальный капитализм. Люди считают, что чтобы зарабатывать деньги, надо не украсть у своего соседа, а надо каким-то образом заработать их. Надо создать что-то, что пользуется спросом. Нельзя украсть у Ивана, чтобы заплатить Павлу. И конечно путь еще долгий, но для нас, американцев - тоже путь долгий перед нами, чтобы нормальное общество создать.

И.Д.:

Ваш российский опыт изменил ваше отношение к капитализму?

А.Б.:

Очень сильно, очень сильно изменилось. Я приехал туда, когда мне было 22. То есть, переехал, как я считал, навсегда. Я первый раз попал в Сибирь, в Союз в 1988 году, и я понял, что хотя никаких русских предков и русской крови нет, у меня русская душа. Я это сразу понял и понял, что я хочу там жить. Я считал, что это все очень просто, экономика простое дело, надо просто дать ценам спокойно плавать… ну все типичные вещи… Я прочитал Адама Смита и считал, что это очень простое дело. Через два три года в России будет рай капиталистический. И вот пришлось… чуть подольше.

И.Д.:

Вы разочаровались?

А.Б:

Разочаровался я в понедельник, а во вторник опять вдохновился, потом в середу опять разочаровался. Просто жить в Сибири в 90 годах - это постоянно кататься на американских горках. Это было вверх, вниз, направо, налево… Но для меня - я был молодой, энергичный, романтичный, я считал, что это в самый раз.

Инна Дубинская:

Вы встретили там свою жену, которую привезли в Америку. Как она прижилась здесь? Она такая у вас русская, с Камчатки…

Александр Блэйкли:

Это не сразу получилось. У меня в любви тоже было много разочарований…

И.Д.:

Что вас разочаровало в российских девушках?

А.Б.:

Как сказать, хотя у нас был общий язык, я научился говорить на русском…

И.Д.:

Да, вы прекрасно научились на русском. Даже если в пельменной бабки вас обругали, когда вы не могли понять, что винегрет - это винегрет, и назвали его красным салатом.

А.Б.:

Да, ну конечно, много таких приятных историй. Когда учишься говорить на чужом языке, приходится надевать большие красные туфли, большой красный нос и чувствовать себя клоуном пару лет, потом все становится получше. Насчет свой жены… с большим трудом первые годы она здесь жила. На самом деле, я тоже очень долго и очень трудно перестраивался на американскую жизнь…

И.Д.:

Забыли, что такое американец?

А.Б.:

Да, да. Я чувствовал себя настоящим сибиряком, когда я жил в Новосибирске. А приехал в Америку, в страну свободы, где «улицы из золота», где все возможно… Но оказалось, что ничего нельзя, потому что у нас в Америке много правил. Я думаю, что это очень трудно эмигрантам, в том числе русским. Я думаю, что всем эмигрантам, которые приезжают, тяжело первые два-три года, даже, может быть, больше. Потому что в Америке все можно купить, кроме дружбы и, русские - они очень дружный народ, и мне очень нравится выражение, что «нет сто рублей, но у меня сто друзей». И если нет денег - все равно не умрешь от голода, потому что друзья тебя кормят и помогают.

И.Д.:

Но в Америке тоже не умрешь от голода.

А.Б.:

Ну, потому что деньги есть, а умрешь от одиночества. Много людей принимают лекарства от депрессии. Я считаю, что они мало общаются с настоящими людьми. Телевизор, к сожалению, это самый близкий друг большинства американцев. Мы просто принципиально решили, что у нас телевизора не будет дома, и поэтому у нас…

И.Д.:

Вы живете без телевизора?

А.Б.:

Мы живем без телевизора, и для нас это очень хорошо и очень приятно, и когда нам скучно становится, мы ходим к своим друзьям и общаемся.

И.Д.:

Вы с Наташей разговариваете по-русски или по-английски?

А.Б.:

У нас сейчас новая политика дома. Мы приехали сюда, говорили два года на русском, потому что она за это время усвоила английский язык. Но у нас появился сын недавно, три месяца назад…

И.Д:

Я вас поздравляю.

А.Б.:

Спасибо большое. И мы решили, что она будет говорить на русском, я буду говорить на английском. Таким образом, мы надеемся, что наш сын вырастет двуязычным.

И.Д.:

Вернемся к девушкам. Сибирским. К вашим разочарованиям.

А.Б.:

Хорошо. Ну, как сказать. Я просто, как любой новый американец, появился в Сибири, и было много русских девушек, которые хотели оттуда уехать. И поэтому они влеклись к американцам, к любому иностранцу - они решили, что вот это их путевка.

И.Д.:

Вы сохраняете отношения со своим бывшим деловым партнером и близким другом Сашей?

А.Б.:

Конечно, конечно. Я был у него в Новосибирске. Он, конечно, удивительный человек. Я сразу это понял, потому что мы с ним создали компанию, просто придумали направление, и создали компанию в течение двух недель. И постоянно были вместе, постоянно. И он мне не надоел, и я ему, надеюсь, не надоел. Просто он человек очень энергичный, и самое главное для меня - он себя уважает. Я считаю, что если человек себя уважает, он своих друзей тоже будет уважать. Поэтому я и решил с ним делать бизнес. До сих пор у нас с ним близкие отношения.

И.Д.:

Как вы думаете, Александр, такой успех вашей компании - вы торговали всем - от бобов-какао до презервативов - этот успех объяснялся такой энергией и деловитостью вашего тезки или тем, что вы американец?

А.Б.:

То и другое. Я думаю, то, что я был человек с американским паспортом, тогда это было преимущество. Тогда этот паспорт открыл очень много дверей. То есть, мы пользовались тем, что я американец в Сибири - это был не уникальный, но довольно редкий случай. И то, что я там жил, я не был туристом. Я переехал туда, снял квартиру, я на самом деле думал, что я останусь там навсегда. Кто его знает, может так и получится потом.

И.Д.:

А почему ж вы все-таки уехали?

А.Б.:

(Смеется). Уехал, потому что я, все-таки, приехал туда с целью создать компанию, помогать некоторым русским стать на ноги в новых условиях. И это случилось очень быстро. У нас через год после моего прибытия была компания, у нас было 40 сотрудников. И я смотрел на это… Что я хотел? Я хотел как раз вот этого. Но было и очень отрицательное, потому что я видел, что деньги делают с ними. Они стали больше как американцы. То есть, вот это выражение «у меня может нет сто рублей, а у меня есть сто друзей»… Для меня было очень тяжело смотреть, как Саша, мой друг, потерял всех, почти всех своих близких друзей. Но может это естественный процесс жизни, что через время друзья, как осенние листья, опадают и уходят. Просто мне было тяжело. Я обвинял богатство, которое мы приобрели, я считал, что это изменило ситуацию не в лучшую сторону. Я, естественно, разочаровался и решил - зачем я здесь, если я только делаю ситуацию хуже? С годами я понимаю, что я может преувеличивал свое влияние на ситуацию. Но то, что мы богатства очень быстро достигли, а потом счастье, которое у нас было в начале, исчезло… У нас была типичная американская жизнь - некогда заниматься с детьми, некогда повидаться с друзьями. Это просто стало мне и знакомо, и неприятно. И поэтому я вернулся домой и два-три года переходил в стиль американской жизни. Но в это время я писал книгу, и это мне помогло, это было как транзитный путь из России в Америку. Я стал писать, и это мне очень здорово помогло.

И.Д.:

В эпилоге книги вы пишете, что если бы вам еще раз пришлось принять решение, ехать ли в Сибирь, вы бы ни минуты не задумываясь, несмотря на все трудности, опять бы поехали. Но вот если бы вы знали, с чем вам придется столкнуться при написании книги, вы ни за что бы не взялись за перо?

А.Б.:

Да, это абсолютно верно. Я теперь понимаю, почему писатели считают себя сумасшедшим народом. Потому что, действительно, писать - адский труд. И одиночество чувствуется очень глубоко в душе, когда пишешь. Хотя, опять, я считаю - это дело, которое надо сделать хоть один раз в жизни, постараться понять себя очень глубоко и понять, почему ты все-таки сделал шаг, который совершил. Но когда люди читают мою книгу, а потом спрашивают, какая будет вторая книга, я говорю: «Ой, дай Бог, чтобы мне не надо было писать вторую книгу».

И.Д.:

Вы не будете писать вторую книгу?

А.Б.:

В ближайшее время наверно нет. Я не хочу мучить свою семью. Когда писал, я был человеком, как ни странно, замкнутым, и поэтому я не хочу, чтобы Наташа и Макс страдали от этого.