Не надо басен! Лучшее от Николая Эрдмана к юбилею автора

Вся жизнь его была похожа на любовь,
А наша жизнь похожа на измену.
Н. Эрдман. «Самоубийца»

Пьесы «Мандат» и «Самоубийца», фильмы «Весёлые ребята», «Волга‑Волга» и «Смелые люди», оперетты «Нищий студент» и «Летучая мышь».

16 ноября исполняется 120 лет со дня рождения великого советского драматурга и киносценариста, лауреата Сталинской премии Николая Эрдмана.

Один из остроумнейших людей XX века, над репризами которого смеётся русскоязычное население планеты уже почти сто лет, родился 3 (16) ноября 1900 года в Москве в семье бухгалтера из Латвии Роберта Карловича Эрдмана.

Первая пьеса Николая Эрдмана «Мандат» была поставлена в 1925 году на сцене Театра имени Мейерхольда и выдержала более 350 показов, а молодой автор удостоился от великого режиссёра сравнения с Гоголем и Сухово-Кобылиным.

Воодушевленный драматург начал работу над следующим шедевром под названием «Самоубийца», однако вторая его пьеса смогла дожить лишь до генеральных репетиций и была запрещена к показу как в Театре Мейерхольда, так и во МХАТе. История сохранила текст письма Иосифа Сталина Константину Станиславскому, в котором вождь народов утверждает, что

В результате лучшая пьеса Эрдмана была впервые опубликована на русском языке в Германии незадолго до смерти драматурга, и в том же 1969 году состоялась её мировая премьера в шведском Гётеборге. На родине автора герои «Самоубийцы» встретились с публикой лишь в 1982 году в зрительном зале Театра Сатиры.

Прочитав ниже отобранные нами цитаты из пьес «Мандат» и «Самоубийца», вы поймёте, что в советское время не посадить их автора, конечно, не могли. Подлили масла в огонь не предназначенные для чужих глаз, но всё‑таки дошедшие до властей политические басни и пародии авторства Эрдмана и Владимира Масса. Вот лишь одна из них:

Однажды ГПУ пришло к Эзопу
И взяло старика за жопу.

Мораль сей басни ясен:
Не надо басен!

В 1933 году Николай Эрдман был арестован и сослан в Енисейск. Спустя год его перевели в Томск, а в 1936‑м освободили, но без права проживать в столице и крупных городах. В последующие годы литератор жил в Калинине (сейчас Тверь), Вышнем Волочке, Торжке, Рязани. Пьеса «Мандат» следом за «Самоубийцей» попала под запрет, как и вся драматургическая деятельность их автора. Больше пьес Эрдман не писал, посвятив остаток жизни киносценариям.

По иронии судьбы через 17 лет после ареста Эрдман неожиданно стал лауреатом Сталинской премии за сценарий фильма «Смелые люди». Большой след в истории отечественного искусства оставил его творческий тандем с драматургом Михаилом Вольпиным. Легендарным творческим дуэтом написаны сценарии к двум десяткам фильмов и мультфильмов, а также русское либретто к оперетте «Летучая мышь» со знаменитой сценой про «собачку Эмму».

Николай Эрдман умер в возрасте 69 лет 10 августа 1970 года – за 12 лет до премьеры «Самоубийцы» в Театре сатиры. Похоронен великий драматург, не реализовавший и десятой доли своего таланта, на Донском кладбище Москвы.

К юбилею драматурга мы по традиции публикуем невероятно остроумные и до сих пор злободневные фразы героев его пьес «Мандат» и «Самоубийца», последняя из которых сегодня украшает афиши множества театров России и мира.

– Я считаю, что будет прекрасно, Аристарх Доминикович, если наше правительство протянет руки.

– Я считаю, что будет ещё прекраснее, если наше правительство протянет ноги.

– Хучь бы руки покамест, Аристарх Доминикович.

Слово не воробей, выпустишь – не поймаешь, а за это тебя поймают и не выпустят.

– Спасите женщину. Унесите этот сундук.

– Этот сундук? А что в нём такое?

– Молодой человек, я вам открываю государственную тайну. В этом сундуке помещается всё, что в России от России осталось.

– Ну, значит, не очень тяжёлый.

В коммунистическом государстве любви нету, а исключительно только одна проблема пола.

– Вот штаны. Раз штаны здесь, значит, и он здесь.

– А что, если он без штанов ушёл? Он в таком состоянии, в таком состоянии…

– Человек без штанов – что без глаз, никуда он уйти не может.

У неё в ресторане грандиозный оркестр симфонической музыки. Под названием «Трио свободных художников».

– Человек перед смертью в штанах не нуждается.

– Всё зависит от места, Мария Лукьяновна. Например, в центре города никому без штанов умереть не позволят. Это я гарантирую.

– А вы кто же такой по профессии будете?

– Я, товарищи, по профессии – зарытый в землю талант.

С первого дня революции мы ничего не делаем. Мы только ходим друг к другу в гости и говорим, что нам трудно жить. Потому что нам легче жить, если мы говорим, что нам трудно жить.

– Что вы всё говорите – искусство, искусство. В настоящее время торговля тоже искусство.

– А что вы всё говорите – торговля, торговля. В настоящее время искусство тоже торговля.

К жизни суд никого присудить не может. К смерти может, а к жизни нет.

– Вы это зачем же, молодой человек, такую порнографию делаете? Там женщина голову или даже ещё чего хуже моет, а вы на неё в щель смотрите.

– Я на неё, Серафима Ильинична, с марксистской точки зрения смотрел, а в этой точке никакой порнографии быть не может.

– Что ж, по-вашему, с этой точки по‑другому видать, что ли?

– Не только что по‑другому, а вовсе наоборот.

Если здесь незаметно, что я очень красивая на лицо, то пойдёмте сейчас же отсюда ко мне, и вы сразу увидите. У меня над кроватью висит фотография. Обалдеете.

– Неужели же тридцать пять тысяч подписывало?

– Нет, подписывал я один.

– Так зачем же вы тридцать пять тысяч подписываете?

– Это мой псевдоним.

Смерть сама по себе не имеет значения. Заражает не смерть, а причина смерти, а причину мы можем любую выдумать.

– Уважаемое собрание! Мы сейчас провожаем Семёна Семёновича, если можно так выразиться, в лучший мир. В мир, откуда не возвращаются.

– За границу, наверно?

– Вы меня не сбивайте, жизнь прекрасна.

– Я об этом в «Известиях» даже читал, но я думаю – будет опровержение.

Раньше люди имели идею и хотели за неё умирать. В настоящее время люди, которые хотят умирать, не имеют идеи, а люди, которые имеют идею, не хотят умирать. С этим надо бороться.

– Про загробную жизнь вы у батюшки спрашивайте. Это их специальность.

– Как прикажете отвечать: по религии или по совести?

– А какая же разница?

– Ко-лос-саль-на-я. Или можно ещё по науке сказать.

– Мне по-верному, батюшка.

– По религии – есть. По науке – нету. А по совести – никому не известно.

– Никому? Значит, нечего даже и спрашивать?

– А зачем же вам спрашивать? Вот чудак. Вы же сами минут через тридцать узнаете.

Фото: bessmertnybarak.ru, wordpress.соm