Бензин и протесты: в Монголии спорят о причинах дефицита

Топливный кризис в Монголии отчетливо ощущается за пределами автозаправочных станций. Очереди, нехватка бензина и страх перед дальнейшими перебоями стали поводом для митинга на главной площади Улан-Батора, в ходе которого возобновился спор об ответственности за происходящее. Одни критикуют зависимость страны от российского топлива и отсутствие достаточных резервов, другие обвиняют власти в неспособности заранее подготовиться к очевидным рискам. Неожиданно появились утверждения и о политической ангажированности протестов.

Сводить ситуацию только к политической борьбе было бы слишком просто. Монголия практически полностью зависит от импорта нефтепродуктов, а Россия обеспечивает около 97% поставок. В сентябре власти сообщали о наличии запасов АИ-92 примерно на десять дней среднего потребления. При этом поставки продолжались, но поступление топлива было неравномерным.

Монголия не может самостоятельно купировать причины нынешних перебоев. Корнями они уходят в российский рынок топлива, который также испытывает давление из-за повреждений нефтеперерабатывающих предприятий и ограничений экспорта. 30 сентября Москва продлила ограничения на экспорт дизельного топлива до конца октября. Но для Монголии действуют отдельные исключения, связанные с межправительственными договоренностями. Однако ситуация на российском рынке остается фактором риска.

Монгольскую проблему усугубляет отсутствие достаточного запаса прочности. Когда поставки сокращаются, рынок быстро реагирует очередями. В сентябре представители топливного штаба сообщали, что объем поставок из России снизился на 20–30%. Местные власти предупреждали, что стремление водителей заранее заполнить почти полупустые баки дополнительно увеличивает нагрузку на заправочные станции.

Эту ситуацию хорошо иллюстрирует поведение автомобилистов. Люди стоят в очередях по несколько часов, даже если в баке есть топливо. Причина понятна. После нескольких эпизодов дефицита водитель уже не уверен, что сможет заправиться через несколько дней. Поэтому желание создать личный запас является рациональной реакцией отдельного человека, но в масштабах страны может спровоцировать дефицит. Получается замкнутый круг, в котором страх нехватки увеличивает спрос.

Так начинается политическая часть истории. 1 октября на центральной площади Улан-Батора прошел митинг под лозунгом «Мы окончательно измотаны». В публикациях, сопровождавших акции, утверждалось, что ее организаторы связаны с определенными политическими группами, а в социальных сетях распространялись призывы присоединиться к протесту. Эти утверждения характеризуют позицию авторов соответствующих публикаций, но не доказывают, что все участники акции действовали по политическому заказу.

Сомнения в политической составляющей отдельных акций имеют основания для обсуждения. В Монголии уже были случаи, когда политически организованный протест со временем становился самостоятельным и выходил за пределы первоначальных целей организаторов. В качестве примера местные СМИ приводят события декабря 2022 года, когда акция против так называемого «угольного воровства» переросла в массовое недовольство, которое уже не контролировали ее инициаторы.

Но из этого не следует, что нынешние участники митинга не имеют собственных причин выходить на площадь. Человек, который несколько часов стоит в очереди за бензином без видимых причин, имеет вполне конкретный повод требовать объяснений от государства. Его недовольство не становится менее субъектным только потому, что к нему пытаются присоединиться политики или активисты.

Обвинения в адрес митингующих в том, что они «запутались» или действуют исключительно в чьих-то интересах, слишком легко снимают вопрос с повестки. Граждане действительно могут одновременно требовать немедленного решения проблемы и не понимать всех структурных причин топливной зависимости. Но именно государство определяет объемы резервов, условия импорта, инфраструктурные приоритеты и энергетическую политику.

Поэтому нынешний кризис возвращает разговор к решениям, которые принимались годами. В Монголии обсуждались собственная нефтепереработка, разведка месторождений, строительство гидроэлектростанций и расширение энергетической инфраструктуры. В то же время против некоторых подобных проектов выступали активисты и общественные организации.

Таким образом, возникает парадокс. Сегодня граждане требуют уменьшить зависимость от импорта, но ранее некоторые из них выступали против отдельных проектов, которые власти представляли как способ эту зависимость сократить. При этом государство не может сводить всю ответственность к поведению потребителей или к действиям активистов. Если страна полностью зависима от внешних поставок, а запас топлива измеряется днями, любой сбой неизбежно превращается в социальную и политическую проблему.

Поэтому нынешний митинг стоит рассматривать сразу в двух плоскостях. Политические силы действительно могут использовать реальное общественное раздражение в собственных интересах. Но это не отменяет субъектности самих граждан и их права требовать от власти объяснений. Очередь на заправке не является политическим лозунгом, но именно из таких повседневных ситуаций складывается общественное отношение к государству. И если правительство хочет прекратить топливные кризисы, ему придется отвечать не только на требования митингующих, но и на более сложный вопрос о том, почему страна спустя годы по-прежнему настолько уязвима перед внешними поставками.

Фото: ubn.mn