Чулпан Хаматова: «Другого такого физического счастья в моей жизни не было»
Федеральный научно-клинический центр детской гематологии, онкологии и иммунологии — лучший в мире — откроется в Москве 1 июня.
Пафос, когда он не ложный, очень даже правильная вещь. Давайте не будем его бояться, давайте скажем, как есть: да, приближается именно эпохальное событие! Да, 1 июня, в День защиты детей, откроется (наконец-то!) Федеральный научно-клинический центр детской гематологии, онкологии и иммунологии, где по самому последнему слову науки смогут получить высокотехнологичное лечение единовременно до 500 детей. Такого нет нигде в мире, это самые тяжелые дети, с костномозговой недостаточностью, иммунодефицитными и онкологическими заболеваниями...
И да, наша страна может себе позволить строить не только газопровод на самом высочайшем уровне. Откроется очень дорогой центр, но он НЕ ДОРОЖЕ жизней детей…
Чулпан Хаматова до сих пор не верит в то, что происходящее — явь. Кому как не ей, казалось бы, можно было бы говорить сегодня словами из песни о Дне Победы: «…этот день мы приближали как могли…» Я прошу ее сделать небольшую ретроспективу события, и она говорит:
— Если вспомнить, как все начиналось шесть лет назад… После нашего первого благотворительного концерта в театре «Современник», когда мы только затронули тему необходимости современного детского онкогематологического центра, нам все говорили: «Забудьте! Этого не будет никогда… Дорого, невозможно…» Но врачи РДКБ били тревогу, говорили о том, что если речь идет о трансплантации костного мозга — значит, другого шанса на жизнь у ребенка нет… Получается делать максимум 40 таких операций в год, а нужно в разы больше. В новом центре теперь их будут делать до трехсот в год, но это — теперь близкое и реальное будущее. Тогда же мы пытались достучаться до СМИ и, за редкими исключениями, не могли этого сделать…
— Вы… не могли?
— Я понимаю, что вам это кажется странным, потому что вы — особенные, вы — «Новая газета» — все время были вместе с нами. Но в основном СМИ тему благотворительности игнорировали. Нас буквально просили: «Только не надо о больных детях, это никому не интересно, рейтинги от этих тем падают…» Был случай, когда я приехала на интервью на один из центральных телеканалов, уже сидела на гриме… И вдруг мне приносят бумагу от главного редактора программы… Я, как выяснилось, должна была подписать перед интервью эту бумагу, где говорилось, что я ни слова не скажу про детей, больных раком!
— Вы повернулись и уехали?
— Повернулась и уехала, встала и ушла… Конечно! Вот такая была вокруг атмосфера, но буквально через пару месяцев все стало ровно наоборот… В РДКБ приехал бывший тогда президентом страны Владимир Владимирович Путин… Я на тот момент была уже в Германии, на съемках. И, представьте, после того как президент заинтересовался детьми, заболевшими раком, ко мне стали присылать телевизионные группы в Германию!
— С новыми бумагами о том, что теперь вы обязуетесь говорить только о больных детях? И на том же телеканале?
— Ну практически степень абсурдности ситуации была примерно такой. И немцы были в изумлении: что это за такое пристрастие у русских СМИ к благотворительности, что они гоняют группы с камерами в другие страны? Вот так все поменялось резко, но самое главное, появились шансы на строительство современного онкогематологического центра. Врачи РДКБ смогли убедить президента в острейшей необходимости этого дела.
— Я напомню читателям, что приезд Путина в РДКБ в августе 2005 года состоялся благодаря десятилетнему мальчику из Калужской области Диме Рогачеву. Он, заболев, очень не хотел уезжать в Москву, его уговаривали: «Там президент живет, приедешь, покушаешь с ним вместе блинов…» И ребенок согласился, и уже в РДКБ всем рассказывал о том, что будет есть блины с президентом. Разные люди писали о нем в своих ЖЖ и искали выхода на администрацию президента. И были услышаны… Президент приехал к Диме Рогачеву, привез с собой блины. Они поели, пообщались, попили чай из больничных кружек — никто в больнице не был предупрежден о таком визите. А потом уже разговорились с президентом врачи, рассказали о проблемах…
…Диму Рогачева спасти не удалось, болезнь, несмотря на запредельные усилия врачей, прогрессировала. Его имя превратилось в символ надежды на лучшее будущее для заболевших раком детей.
— После того как РДКБ посетил президент Путин, события стали разворачиваться стремительно. Для нового центра выделили землю по ходу Ленинского проспекта, между улицами Миклухо-Маклая и Саморы Машела, на площади 4,5 га. И выделили деньги. Потом деньги пропали… Потом нашлись: они, как выяснилось, затерялись между двумя министерствами — финансов и здравоохранения… А потом долго разрабатывался проект, но врачи были очень рады тому, что это делалось при их самом активном участии. И тому, что не было никаких посреднических фирм, а изначально был заключен государственный контракт с германской специализированной фирмой «Транзумед», имевшей огромный опыт в строительстве клиник, в том числе и детских высокотехнологичных медицинских центров. И все-таки такого центра, как наш, они не строили никогда: это не только клинические корпуса, лабораторно-функциональный диагностический корпус, поликлиника с дневным стационаром и реабилитационным центром, но и учебный центр, и научный центр, и пансионат для детей и родителей.
Все вместе это 70 000 квадратных метров. Там и банк стволовых, в том числе пуповинных, клеток, и служба крови со специальным контролем ее компонентов, отделения трансплантации костного мозга…. Врачи заложили в проект и современную лучевую диагностику, и специальные, оборудованные для детей лучевые ускорители, и научные лаборатории с «чистыми» комнатами для генной модификации клеток…
— На четырехлетии вашего фонда мне врачи говорили, что теперь, благодаря этому центру, к раку можно будет относиться, как к диабету… Что от него теперь не будут умирать…
— Они просто уверены в том, что изменят ситуацию, и я им верю… Они у нас самые лучшие, и они участвовали и в проектировании, и в строительстве самого лучшего детского онкогематологического центра. Жаловались, что теряют квалификацию, потому что не в переносном, а в прямом смысле они участвовали в стройке — ходили в касках и резиновых сапогах, привередничали, требовали, но добились того, что построено все так, как им надо для того, чтобы лечить детей так, как правильно. Так, как позволяют возможности сегодняшнего дня
— Очень яркий получился центр, мимо него не проедешь, он просто бросается в глаза — такой разноцветный…
— Я таких ярких не видела нигде в мире… И это тоже придумали наши врачи. Могу сказать о своих ощущениях: когда я захожу в РДКБ, у меня до сих пор все опускается… Это здание такое серое, там какой-то даже гул стоит грусти и безнадежности чудовищной.
И то, что наша новая больница такая яркая, — это очень интересное психологическое решение. Попадая в эти теплые тона, человек не может чувствовать безнадежность! И у нас не будет страшных этих названий отделений — трансплантации костного мозга и так далее… Будут отделения разных зверушек: медведей, зайцев, котов и так далее…
Когда все уже было построено, мы начали мыть отделения по субботам: и врачи, и волонтеры, и друзья фонда…. Высаживали деревья… Параллельно врачи собирали специалистов со всего мира, параллельно фонд искал дополнительные средства на закупку оборудования — 400 миллионов рублей. И теперь у нас, к примеру, есть аппараты МРТ, которые приспособлены для детей. Там целая система с мультфильмами, малыш, пока его обследуют, смотрит мультики! И операции, которые будут делать наши врачи, смогут смотреть в прямом эфире профессора во всем мире и советоваться по мере необходимости…
— Ну теперь, когда до открытия Центра остается неделя с небольшим, вы уже позволяете себе верить в то, что все — реально?
— Нет! Пока туда не войдут дети, пока не будут оформлены все бумаги, пока лечить не начнут… не позволяю… Да, 1 июня будет официальное открытие, Владимир Путин разрежет ленточку, войдут врачи — 300 человек со всего мира — и на следующий день начнется Международный медицинский конгресс. И в центре начнется научная деятельность. За несколько месяцев клиника пройдет сложную систему лицензирования и к сентябрю будет готова принять первых пациентов. И вот когда они войдут в центр и начнут там лечиться, тогда я, может быть, позволю себе поверить… Это так потому, что уровень значимости этого события в моей жизни настолько велик, что я могу сравнить это только с рождением детей — другого такого физического счастья в моей жизни не было… Потому что заложена система, и, даже когда уже и нас не будет, наш центр будет продолжать вылечивать детей. И люди больше не столкнутся с такой ситуацией, когда ты теряешь ребенка только потому, что в коридорах больницы грибковая инфекция…
— Чулпан, за последние шесть лет вы уже приучили нас к мысли о том, что 1 июня проходят благотворительные концерты фонда «Подари жизнь». Будет ли вместе с открытием центра что-то подобное?
— Да, будет концерт под кодовым названием «Дискотека». На открытой площадке перед новым Центром, уже после официальной части, к вечеру соберутся все наши друзья. Будут Юрий Шевчук и еще 5—10 не менее известных музыкантов, в их числе Диана Арбенина, группа «Браво», Гарик Сукачев… Мы в этот день не будем говорить о том, что рак лечится и что детям надо помогать, потому что у нас соберутся люди, которые это знают… Это будет история благодарности всем тем людям, которые были с нами…
