Путин без головы?

Колумнист New York Times сравнил российского президента со всадником без головы, который странствует "по ближнему зарубежью", нагоняя ужас на бывшие советские республики. По мнению автора заметки, Владимир Путин - это призрак "холодной войны".

Газета пишет, что политика Путина в отношении соседних государств вызывает у них опасения за свою независимость. Наиболее ярким примером называется попытка привести к власти на Украине "пророссийского ставленника".

Свидетельств того, что российские спецслужбы были причастны к отравлению лидера украинской оппозиции, нет, но в статье обращается внимание, что Россия уже не останавливается перед физическим устранением политических оппонентов. В качестве доказательства приводится убийство одного из лидера чеченских сепаратистов Зелимхана Яндарбиева, в осуществлении которого подозреваются два сотрудника российских спецслужб.

Автор заметки считает, что Путин - это не трезвая версия Бориса Ельцина, а, скорее, руссифицированный Франко или Пиночет, который ведет Россию не к демократии, а к фашизму. При этом он повторяет путь китайских лидеров, поскольку опирается не на левую, а на правую идеологию.

Как и Муссолини, Франко и Пиночет, Путин пришел к власти в обществе, страдающем от экономического и социального хаоса, отмечает газета. Всем им приходилось укреплять власть для того, чтобы установить порядок и заставить поезда ходить по расписанию.

Вот почему 70 процентов россиян одобряют его деятельность на посту президента, и столько же считают, что стране необходим сильный лидер, который лучше решит имеющиеся проблемы, чем демократическое правительство.

Автор приходит к выводу, что фашистская Россия лучше, чем коммунистическая Россия, потому что коммунизм оказался неудачной экономической системой, а Испания при Франко и Чили при Пиночете демонстрировали мощный экономический рост. В этих же условиях зарождался средний класс и устанавливались международные контакты.

New York Times считает, что впоследствии это станет фундаментом для демократии, и события в Киеве повторятся, в конце концов, и в Москве.