Граждан России приговорили к 2 годам условно
Путин вчера давал интервью трем общенациональным телеканалам. Говорил много и обстоятельно, разъясняя свои решения и делясь планами на будущее. Но не это выступление стало главным событием дня.
Для судьбы страны и ее граждан куда важнее было происходящее в Дорогомиловском суде Москвы. Этот суд вчера решал судьбу Ильдара Бичарова.
9 августа Бичарова остановили автоинспекторы за нарушение им правил дорожного движения (он проехал через двойную сплошную разделительную линию). У Бичарова забрали водительские права и пересадили в машину ГИБДД для составления протокола. Во время оформления протокола Бичаров предложил сотрудникам ГИБДД заплатить штраф на месте. Тут же к автомобилю подошли сотрудники ОБЭП, проводившие совместно с ГИБДД оперативные мероприятия, и задержали Бичарова за «попытку дачи взятки» автоинспектору в размере 930 рублей.
Гособвинитель просил суд приговорить Ильдара Бичарова к трем годам лишения свободы. Однако суд проявил гуманность и, приняв во внимание положительные характеристики подсудимого, приговорил его к 2 годам лишения свободы условно (столько же получил подполковник Завадский за смерть мальчика).
Когда арестовали Платона Лебедева, а потом и Михаила Ходорковского, взвинченная оппозиционная общественность развернула массированную кампанию, суть которой сводилась к тому, что вся страна ходит под статьей и что все граждане России теперь потенциальные заключенные. «Отнимают ЮКОС – скоро отнимут ваши квартиры, сажают Ходорковского – скоро посадят и вас». Более сдержанные люди тогда отреагировали на эту кампанию с недоумением и даже начали активно крутить пальцем у виска. При чем здесь квартиры, за что посадят нас? Не надо умножать сущности без надобности, не надо сравнивать наши тысячи рублей с миллиардами долларов олигархов.
Однако сущности умножились сами. За полтора года от Ходорковского и его миллиардов дело дошло да гражданина Бичарова и его 930 рублей. И если гражданам трудно было себя отождествлять с Ходорковским, то история Бичарова, приведшая его на скамью подсудимых, ничем не отличается от тех, что ежедневно случаются с почти каждым гражданином России, имеющим автомобиль.
Так что тут уже не повертишь у виска. Два года условно Ильдару Бичарову – это два года условно всем нам, всем гражданам России, хотя бы изредка выходящим из дома. Хорошо еще, мы легко отделались – а вдруг не будет у нас положительной «характеристики с места работы», а вдруг судья не будет столь милосерден?
Закон суров, но справедлив, а на глазах у Фемиды повязка, но суровость не означает показательной расправы над выдернутыми из толпы гражданами, и повязка вовсе не для того, чтобы не видеть очевидного – штраф на месте гаишнику никем в обществе не воспринимается как преступление, он даже как взятка не воспринимается.
Разумеется, борьба с взятками - это и борьба с теми, кто их дает. Попытка дачи взятки должностному лицу - во всем мире серьезное преступление и карается по закону. Однако для того, чтобы карать за взятки, нужно сначала создать условия, позволяющие нормально функционировать, их не давая. Все же действия властей, в том числе и в самое последнее время, направлены именно на то, чтобы это стало окончательно невозможно. Почти любое новое постановление на поверку оказывается механизмом по изъятию денежных знаков у населения посредством взятки.
Сегодня в Москве, да и по всей России, езда на автомобиле неминуемо влечет за собой необходимость давать деньги гаишнику. Оплачивать штраф по закону и квитанции - столь непростое занятие, что даже тем, кто пытался это делать из принципа, пришлось отказаться от этого и делать как все - платить на месте столько, сколько гаишник скажет.
И если власть продолжит одной рукой укреплять систему, основанную на взятках, а другой - выборочно карать по всей строгости закона, то ее могут ожидать весьма неприятные сюрпризы. Одно дело, когда речь идет о свободе как вполне отвлеченной категории, и совсем другое, когда абстрактная тема материализуется с такой устрашающей очевидностью. Не слишком вольнолюбивые, законопослушные граждане России, обыватели, каких миллионы, хотят ездить на машинах, когда горит зеленый свет, и стоять, когда включен красный. Они готовы жить, работать и благоустраивать свой быт по тем несовершенным правилам, которые молчаливо приняты, но совсем не готовы к тому, чтобы в результате этого оказаться на скамье подсудимых. Народ пока позволяет обращаться с собой как со стадом, но вряд ли он будет столь же терпелив, если почувствует, что стадо это ведут на убой.
