"Белое солнце пустыни" - песенка до конца не спета...

Сенсационные подробности съемок легендарного фильма "Белое солнце пустыни", о том как сложилась дальнейшая судьба актеров, исполнивших главные роли в картине рассказывает ассистент оператора этой культовой ленты саратовец Игорь Клебанов.

Коньяк за "Белое солнце пустыни"

- Вы знаете, что изначально фильм назывался "Спасите гарем"? - поинтересовался Игорь Лазаревич. - Но в Москве такое название раскритиковали: как это спасите гарем, верните, что ли? Вот тогда-то режиссер Владмир Яковлевич Мотыль и бросил клич нашей съемочной группе по-новому окрестить фильм. Тому, кто придумает подходящее название обещал приз - две бутылки коньяка. Но "Белое солнце пустыни" - это коллективное творчество.

Съемки фильма длились два года. В Дагестане и Таджкистане. - Когда приехали в Таджикистан, там стояла страшная жара - 45 градусов в тени, - вспоминает Клебанов. - Кругом песок: скрипел на зубах, попадал в глаза, даже в тарелки с едой. На лица мы одевали марлевые полумаски. Нам местные жители посоветовали пить воду только тогда, когда становится невтерпеж. Чтобы потом меньше потеть. Многие, особенно девчонки - жены Абдулы, часто после съемок валялись с мокрыми полотенцами на головах и валидолом. Кстати, весь "гарем" - это непрофессиональные актрисы. Помню как-то режиссер говорит нам, мужикам: "11 человек в гареме должно быть, помогите". Я согласился перевоплотиться в женщину. Нарядили меня в туфельки и чадру. Мне-то сквозь нее все видно, а моего лица - никому. Ну, идем мы себе, а впереди шагает Гюльчатай, которую играла Таня Федотова. Я и спрашиваю: "Тань, ты, что ль?" А из-под чадры бас нашего плотника: "Какая я тебе Таня? Нацепили на меня все бабье, как на дурака"...

Мишулина в песок закапывали в ящике

- Саида, закопанного в песок мы снимали в Махачкале, - рассказывает Игорь Лазаревич. - Там температура песка была плюс 75 градусов. Закопай яйцо - оно испечется. А тут в такую "жаровню" надо человека закапывать! Но мы нашли выход из положения. Вырыли здоровенную яму, поставили в нее специально сделанный ящик из двухдюймовых досок. В него-то потом и сажали Спартака Мишулина, который играл Саида. У шеи присыпали его влажным песком. А он нам потом кричит: "Мужики, дайте покурить!" Нам приходилось держать ему сигарету. После того, как некоторые сцены фильма были сняты, повезли мы пленку в Ленинград проявлять. И что вы думаете? Аккурат там, где голова Саида - брак. Вызывает Спартака режиссер. Говорит, так, мол, и так. Надо тебя снова зарывать. Мишулин обматюкался как мог. Даже со злости и досады дал кому-то в морду. Но делать нечего, переснялся заново.

Натуральный бандит в роли бандита

- Кстати, как только мы приехали на съемки в Махачкалу, как местные обворовали нас начисто. Увели костюмы, сабли, пистолеты. Что делать? Не прекращать же работы. Мы тогда нашли главного мафиози Махачкалы. Спросили его: хочешь сниматься в фильме, сыграть самого себя? У нас только одно условие: верни все, что у нас украли. Представляете, через пару дней весь реквизит был на месте. Пришлось нам сдержать слово. Мафиози сыграл того бандита, которого "убили" у баркаса, помните? Мужик отлично справился с ролью. У него и типаж был хоть куда: лицо благородное, мужественное. После роли в "Белом солнце пустыни" наш бандит стал чуть ли ни национальным героем. Почти вся Махачкала ломилась в кинотеатры, чтобы посмотреть на него.

Юматова не взяли на главную роль из-за синяков

- Изначально на роль Сухова был приглашен Георгий Юматов, - продолжает Клебанов. - Но Георгий в то время был дружен с водочкой. Режиссер ему поставил условие: запьешь - сниму с фильма. Перед самыми съемками Юматов напился и ввязался в потасовку. Все лицо Георгия было изрядно побито. Как потом мы узнали, Юматов просил своих обидчиков не бить его по лицу. Никакой грим не поможет "убрать" бланши. Но те, как назло, били именно по "портрету". Ни о какой главной роли после этого не могло быть и речи. Тут и пригласили сниматься Кузнецова. Его срочно вызвали из Москвы.

Петруха и Гюльчатай

- Играл Петруху парень, делающий первые шаги в кинематографии - Николай Годовников. До "Белого солнца пустыни" он снимался в "Республке Шкид" и в фильме "Женя, Женечка и Катюша". В первый же день наших съемок Коля упал и разбил себе нос. Мы долго думали как быть с его болячкой. Оторвать ее не рискнули. Режиссер сказал, что будем снимать его прямо так. А потом Николаю просто придется гримироваться под эту болячку.

Дальнейшая судьба Николая сложилась неудачно. После "Белого солнца" он ушел в армию. Именно там впервые и увидел картину. После армии Коля получил проникающее ранение в область сердца. Устроился работать грузчиком. Но раны давали о себе знать. Пришлось ему уволиться. Через некоторое время его обвинили в тунеядстве и посадили в тюрьму. Это было в 1980 году, накануне Олимпиады. После тюрьмы он бомжевал, мыкался по подвалам и чердакам. Связался с ворами. Как-то, когда те воровали, Коля стоял на "шухере". Его поймали. Получил новый срок - за кражу. Отсидел он в общей сложности восемь лет.

- Гюльчатай в фильме играла Таня Федотова. На съемки она попала совершенно случайно. Прогуливала занятия в балетном училище и попалась на глаза киношникам. А они как раз искали девочек для гарема Абдулы. Танечке в ту пору было всего 16 лет. Ее вся съемочная группа любила, оберегала как могла. После окончания балетного училища Таня работала в танцевальном ансамбле. Вышла замуж за композитора Геннадия Кузьмина. Родила двоих детей - Сережу и Машеньку. Знаю, что несколько лет назад она работала уборщицей в музее.

Абдула

- Абдулу играл красивый грузин - Кахи Кавсадзе. Знаете, а ведь это я придумал, как лучше убить Абдулу в фильме. По сценарию, Абдула раненый плывет под водой. Но вода оказалась такой мутной, что снимать в ней было невозможно. Затем решили, что Сухов его просто убьет. Тот упадет и все. А я подумал: ну не может такой злодей просто так умереть. Пусть он сначала сползает раненый по лестнице, стреляет от своего бессилия в воздух из маузера. А кровь его перемешивается с нефтью. Сказал об этом нашему оператору - Эдуарду Александровичу. Он эту идею одобрил. Затем и режиссеру она пришлась по душе.

Кстати, в фильме были кадры, которые потом не вошли в картину. Например, Абдула поджигает бак, где прячутся его жены. Задумано было так: женщины, спасаясь от огня, скидывают с себя одежду и лезут наверх, к Сухову. А тот их гонит: "Куда вы? Здесь же пули!" Но наши девчонки отказались сниматься обнаженными. И никакие уговоры режиссера сначала не помогли. Потом одна все-таки согласилась, ради искусства-то. Но "жены" поставили два условия: подавай им прозрачные наклейки на грудь - вроде как имитацию одежды. И второе - чтобы на съемочной площадке не было мужиков. А ведь вокруг сплошные мужчины: режиссер, операторы, осветители и дядя Ваня, наш плотник. Его-то мы за мужика и выгнали: нечего тебе тут делать. Бери, мол, свой молоток и прогуляйся к морю.

Сухов - Стенька Разин

- Кстати, сняли мы материала на две серии, но высокое руководство разрешило только одну. Планировалось, что во второй части Сухов вновь приедет на Восток и вместе с бывшими женами Абдулы будет строить там социализм. Но особенно запомнился мне один эпизод, не вошедший в фильм. Сухов плывет на ладье под парусом. А на нем, вместо солнца красуется лицо его жены Екатерины. Нахмурился товарищ Сухов, как Стенька Разин, и давай из ладьи весь гарем, который плыл с ним, в воду выкидывать. Снимали мы эти кадры уже осенью. Мужики-то все в телогрейках (съемочная группа), а девчонки только в "гаремных" нарядах. Да еще летят в ледяную воду. Там рядом катер спасателей дежурил. Они и вылавливали "жен" из воды. Тут же каждой из них наливали полстакана коньяка. Девочки согрелись, разрумянились и заявляют нам: "А мы совсем не против дубля!"

Верещагин

- Легендарного Верещагина сыграл в картине талантливейший актер Павел Луспекаев. Знаете, каждый раз, как мы всей нашей командой смотрели "Белое солнце пустыни", всегда смеялись до слез над одним эпизодом. Помните, как жена предлагает Верещагину черную икру, а он отказывается от нее? Эти кадры мы снимали глубокой ночью. Еле-еле нашли эту самую злополучную икру - купили два килограмма этого деликатеса в ресторане. Наш плотник специально для кадров с икрой сделал плошку с углублением. Чтобы ложка в ней "тонула" и складывалось впечатление, что икры там немеряно. Пока мы настраивали аппаратуру, Верещагин, войдя в образ, съел несколько ложек редкого продукта. Как только режиссер это "безобразие" увидел, скомандовал: "Все, снимаем, безо всяких репетиций и дублей!" Самое обидное же в этой истории то, что икра никому из съемочной группы после работы так и не досталась. Все так устали и измотались, что не сообразили поставить ее в холодильник. Наутро, кинулись к икре - а она вся протухла... Кстати, роль Верещагина стала для Павла последней. Уже тогда он чувствовал себя неважно. Давали о себе знать его болячки. У Луспекаева были ампутированы ступни ног, он ходил на протезах. Ему, конечно, было трудно, но он старался этого не показывать. Когда шел на съемочную площадку, за ним всегда следовала его супруга (бывшая жена Владимира Мотыля) и несла алюминевый стульчик. Павел через каждые 20 метров говорил ей: "Подставь". После съемок он всегда садился у моря, опускал ноги в воду. И у него в глазах аж слезы стояли. Он чувствовал, что жизнь его подходит к концу. Именно поэтому старался как можно чаще быть в кругу людей. За свой счет покупал выпивку и приглашал посидеть всех - от режиссера до плотника. Рядом всегда сидела жена и девочки из "гарема". Он брал кого-нибудь из них на колени и читал отрывки из пьес. Очень любил петь под гитару, особенно песню "Степь, да степь кругом". Пьяным этого человека я никогда не видел. Он был крепкий, мощный мужик, очень любил Николая Годовникова, как собственного сына...

Его "песенка до конца не спета"

- Под конец нашей встречи разговор с Игорем Лазаревичем перешел на его собственную судьбу. После "Белого солнца пустыни" Клебанов снимал фильмы "Дожить до рассвета", "Пятерка за лето", "Пятая четверть" и другие. Казалось бы, все хорошо. Но... Сейчас Игорь Лазаревич живет за чертой бедности. Вдвоем со своим верным псом по кличке Чап. Родители оператора давно умерли. Жены и детей нет. Клебанов - инвалид третьей группы, у него больные ноги. В прошлом году он перенес еще и четыре операции на глаза, безуспешно лечил катаракту. Как говорит Игорь Лазаревич, схлопотал на память о больнице порядка 300 уколов во все части тела: начиная от попки и заканчивая глазами... Но несмотря на все житейские трудности этот человек продолжает жить под девизом слов из известной песни Верещагина:

Ваше Благородие, Госпожа Победа,

Значит моя песенка до конца не спета!