Рассекречены дела двух пассажиров "Философского парохода"

80 лет назад, в ночь на 17 августа 1922 года, прокатилась волна арестов представителей русской интеллигенции. Впоследствии сотрудники ГПУ в принудительном порядке посадили их на несколько пароходов и отправили за границу. Эта операция получила название "Философский пароход". Понадобилось восемь десятилетий, чтобы началось рассекречивание личных дел высланных.

На столе в архиве ФСБ лежат две стандартно-канцелярские папки с грифом "Секретно". "Дело по обвинению". Пешехонов Алексей Васильевич. Ирецкий Виктор Яковлевич. Это не самые громкие фамилии из списка высланных в 1922 году. Но их дела рассекретили. Остальные - нет. Почему - ФСБ не комментирует. Но понятно и без комментариев: такие дела обычно рассекречивают либо под давлением общества, либо за давностью лет. Общество, которое было взбудоражено темой спецслужб и "белых пятен" в начале 90-х, быстро самоуспокоилось и потеряло интерес к собственному роковому прошлому. Осталась давность лет. И на том спасибо.

Людей из списка, составленного комиссией по высылке при Политбюро ЦК РКП(б), брали дома, на улице (как Алексея Пешехонова), в гостях. Многих просто вызывали повестками, арестовывали уже во время допроса (как Виктора Ирецкого). Заранее для каждого арестованного был заготовлен стандартный блок документов. В делах петербуржца Ирецкого и москвича Пешехонова постановления о задержании отличаются только фамилиями следователей: "...привлечь его в качестве обвиняемого с предъявлением ему обвинения в том, что он с момента Октябрьского переворота и до настоящего времени не только не примирился с существующей в России Рабоче-крестьянской властью, но ни на один момент не прекращал своей антисоветской деятельности".

К Алексею Пешехонову, занимавшему пост министра продовольствия во Временном правительстве, являвшемуся одним из активнейших участников "Союза Возрождения России" и председателем ЦК трудовой Народно-социалистической партии, было привлечено повышенное внимание. На документах в его деле (№ 15374) масса автографов первых лиц: Ягоды, Дзержинского. Ягода лично запретил освобождать Пешехонова из тюрьмы до самого отъезда. Почему? Ведь в записке на имя заместителя председателя Совнаркома Льва Каменева, нацарапанной на клочке бумаги, Пешехонов пишет: "Более двух лет я политикой совершенно не занимаюсь и служил - добросовестно служил - на советской службе в Украине... Я немало сидел в тюрьмах при старом режиме и думаю, что теперь мое прошлое и мой возраст дают мне право рассчитать, что меня не будут без нужды и даже без объявления причин держать в тюрьме неделями. Не так чтобы много этих недель осталось в моей жизни".

Возможно, пристрастное отношение связано с одним из его ответов в анкете: "Советскую власть признаю... но не считаю ее идеальной в смысле приближения к народовластию. Ко всякой диктатуре, личной или классовой всегда относился отрицательно".

...Мотивы, которыми руководствовалась комиссия Политбюро ЦК, включая Виктора Ирецкого в список неблагонадежных, еще более туманны. Сведений о нем немного, дело № 1802 состоит всего из 17 листов. В протоколе допроса от 4 сентября 1922 года он пишет о себе: "Еврей. Завбиблиотекой в Доме Литераторов с 1918 г. Происхождение: мещанин г. Шлиссельбурга. Род занятий: литератор-беллетрист...". Из чего следователь Козловский сделал вывод о "разрушительной антисоветской деятельности" Ирецкого. Тем не менее Ирецкий был освобожден 11 ноября 1922 года по воле заместителя председателя ГПУ Иосифа Уншлихта с формулировкой: "до особого распоряжения высылку за границу литератора Ирецкого приостановить". Особое распоряжение последовало через месяц.

...Алексей Пешехонов прожил после вынужденной эмиграции 11 лет. В 1924 году приехал в Прагу и в течение года возглавлял Институт изучения России. В 1925 году подал в берлинское полпредство заявление о желании вернуться в СССР, но получил отказ. Через год подал заявление в пражское полпредство. В августе 1927 года получил предложение из Москвы занять место экономического консультанта торгпредства СССР в странах Балтии. Умер в 1933 году в Риге, похоронен в Петербурге.

Виктор Ирецкий отплыл на пароходе "Прейсен" в Германию, где его следы теряются.

Прямая речь

Статс-секретарь ФСБ России Владимир Шульц:

- Необходимо уточнить - высылка интеллигенции в 1922 году из Советской России была не "акцией Политбюро ЦК и ГПУ", а акцией Политбюро, выполненной силами ГПУ, которое было инструментом в руках партии в борьбе с теми, кого посчитали инакомыслящими. ГПУ действовало в соответствии с существовавшими тогда нормами законодательства, в частности, с нормами Уголовного кодекса того времени. Сейчас мы говорим о том, что эта акция, безусловно, была негуманной, направленной против прав человека и гражданина. Однако массовая депортация интеллигенции 1922 года с позиции прошедших лет, видимо, для многих высланных стала благом (даже если учесть, что судьбы их в эмиграции сложились непросто). Благодаря акции большевистских лидеров остались в живых выдающиеся ученые, которые внесли существенный вклад в развитие мировой науки, техники, искусства.

Николай БОГОМОЛОВ, профессор МГУ:

- Если бы этих людей не выслали в 22-м, то потом бы расстреляли. Может, не всех, но многих. Это не просто предположение. Насколько я знаю, несколько человек в последний момент сняли с пароходов и оставили в России. Так вот, подавляющее большинство из них или умерли, или были вскоре расстреляны. Но оправдывать одну негуманную акцию тем, что за ней могла последовать - и скорее всего последовала бы - еще более жестокая негуманная акция, вряд ли стоит.

Модест КОЛЕРОВ, историк:

- Подавляющее большинство тех, которые высылали, были вскоре сами расстреляны своими товарищами. Так что заслуга высылателей в том, что могли расстрелять, да не расстреляли, им не принадлежит. Следуя этой логике, можно поблагодарить Гитлера за то, что евреев собрали в лагеря и позволили им выжить, а не убили сразу. Когда отправили "философский пароход", речь о русской культуре уже не шла, тогда речь шла о культуре советской, которая в любом случае этот багаж не взяла бы и брать не собиралась. Эти люди уже были выброшены из жизни, из культуры. Они уже были в подполье. Все они на сто процентов не хотели уезжать, они хотели быть лояльными гражданами. Может быть, только пара-тройка из них были идейными противниками. Остальные были готовы смириться с режимом, служить, ходить на работу. Подавляющее большинство из высланных так и осталось частью подпольной России. Очень немногие гуманитарии интегрировались на Западе. Приписывать кому-то заслуги, что Бердяев написал книгу, - смешно. Кроме того, большинство из них на Западе ничего принципиально нового не создали.