Время Левченко: прости, Сергей, мы все прое...

Авторское послесловие к четырехлетней эпопеи имени Сергея Георгиевича Левченко, губернатора Иркутской области. Теперь уже бывшего.

Повторю то, о чем писал еще несколько лет назад, — система российской власти устроена так, чтобы минимизировать влияние региональных игроков на общественно-политические и тем более экономические процессы. Главы иркутской губернии меняются куда чаще, чем в среднем по стране, однако это практически никак не влияет на повседневную жизнь 90% проживающих на ее территории граждан.

Несколько простых и наглядных примеров.

Первый. Бюджет Иркутской области за последние пять лет вырос почти в два раза, чему очень способствовал нефтяной бум на севере региона. Казна год от года прирастает налогом на прибыль и НДФЛ. Какое отношение имело Правительство области к развитию нефтяной отрасли? Ответ: никакого, вообще. А что имело? В первую очередь — запуск ВСТО, открывший иркутским нефтяникам выход на международные рынки. Во вторую — грамотная работа тех самых нефтяников, которые в Иркутской области представлены не только известной всем госкомпанией в коричнево-черной гамме, но и мощным местным игроком с головным офисом в центре региональной столицы.

Второй. Все жители Прибайкалья в той или иной мере почувствовали падение реальных доходов с одной стороны и рост налогов с другой. Оскудение финансовых возможностей граждан началось в 2013-14 годах и продолжается до сих пор. В качестве острой приправы: повышение НДС, пенсионного возраста, запретительные (по факту) кредитные ставки для физ- и юрлиц, введение обязательной платы за капремонт, так называемая мусорная реформа. То есть все мы в последние пять-семь лет стали жить беднее и хуже, на что указывает рухнувший в два раза спрос на автомобили (очень показательный индикатор), схлопывание рынка недвижимости (при все еще высоком спросе сильно выросли цены и сократилось предложение), девальвация национальной валюты. Печальная картина, но как ее могли изменить потуги того или иного иркутского губернатора? Ответ очевиден: никак, — все фискальные и административные решения завязаны на Кремль и Белый дом.

Третий. В начале 2010 года население Иркутской области составляло 2 440 тысяч человек, к концу 2019 года оно сократилось до 2 397 тысяч человек, общий невосполнимый убыток — более 43 тысяч человек. При этом, если вглядеться в статистику по годам, мы увидим высокую смертность, низкую рождаемость, резкий миграционный отток с севера региона, из малых городов, при локальном росте жителей в Иркутске и Иркутском районе. Похожую картину можно наблюдать практически во всех регионах Сибири за исключением этнической глубинки с патриархально высоким уровнем рождаемости. Может ли тот или иной губернатор переломить этот негативный тренд? Ответ: разумеется нет, ведь здесь сказывают макро-факторы, такие как климат, плохая экология промышленных центров, исторически сложившийся колониальный характер местной экономики, отсутствие даже базовой инфраструктуры (например дорог) в большинстве территорий мало-мальски удаленных от единственной федеральной траcсы и Транссиба.

Резюмирую: губернатор это не про экономику и глобальное развитие (или столь же глобальную деградацию), но исключительно про стиль, медиа-войны, дележку отдельных активов и общий, так сказать, нравственный облик власти. От личности губернатора зависит политическая тусовка, высшие чиновники, некоторые бизнесмены. И все, — на всю область таковых наберется едва ли две-три тысячи человек, в остальном регион никак не меняется от пришествия или отбытия очередного Сергея, Игоря или Дмитрия.

Моя субъективная оценка талантов Сергея Георгиевича: он был самым маститым и опытным публичным политиком во главе региона за всю современную историю. Интересный человек и профи с большой буквы. Левченко продержался в кресле больше четырех лет исключительно благодаря своему чутью и умению лавировать, — не обладай он этими совершенно необходимыми для политика его уровня качествами, досрочная отставка могла произойти еще в 2018-ом, или даже 2017 году. Формальных поводов хватало: «боярышник», «червивые подарки», «охота на медведя» и т.д.

Как Левченко пришел к власти в 2015 году? В результате войны элит и провальной политики губернатора Сергея Ерощенко в части выстраивания дипломатических отношений с влиятельными представителями истеблишмента. При этом Москву, Кремль и ФПГ Ерощенко устраивал полностью. То есть это был «бунт местных» в чистом виде.

Как Левченко потерял власть в 2019 году? В результате войны элит и нежелания Администрации президента видеть во главе области губернатора-коммуниста. При этом Иркутск и «местных» Левченко в общем и целом устраивал, зато он совершенно не удовлетворял интересы ФПГ и имперской канцелярии в здании на Старой площади. То есть «царский указ» в чистом виде.

Три слова про небывалую коррупцию в окружении красного тирана. Опять же, строго субъективно — при Левченко воровали не больше, чем при Ерощенко или Мезенцеве, возможно, даже немного меньше. Это моя оценка, как стороннего наблюдателя, имеющего общее представление о том, как, что и зачем происходит в региональной политике и экономике. Пожалуй, самая мутная история, реально тянущая на коррупцию в классическом понимании — афера с лифтами и компанией «Звезда». Вот там реально торчали уши, хвост и прочие части тела близких родственников главы региона. В остальном — натянутые на барабанный обод байки, домыслы и вранье купленных с потрохами СМИ. Например, кейс со страшным лесным вором министром Шевердой я подробно разбирал в трех частях и не нашел убедительных доказательств небывалой коррупции в Минлесе. Это же касается прочих «резонансных» историй, о которых грубо и совершенно непрофессионально писали журналисты.

Два слова по тулунское наводнение, как главную причину отставки Левченко. Полнейшая чушь. Нет ни одного вменяемого факта, доказывающего, что иркутское Правительство под управлением Левченко провалило работу по устранению последствий летней катастрофы. Проволочки, не выходящие за рамки традиционной нерасторопности российской бюрократии; шумный и бессмысленный пиар; легкий неадекват пресс-службы— все это было, однако Левченко сняли не поэтому. Хотите доказательств? Очень просто: все лица в Сером доме, непосредственно отвечавшие за «наводнение», сохранили посты при врио Игоре Кобзеве. Это и глава КЧС (а также всего кабинета) Руслан Болотов, и министр строительства Светлана Свиркина, и глава Минсоца Владимир Радионов. Занавес.

Одно слово про коллег-журналистов и прочих «общественников». Это слово матерное, не для эфира. Можно быть благодарным Сергею Георгиевичу за то, что при нем свобода слова в Иркутской области достигла небывалых размахов, — в самом деле, вы знаете еще хоть один регион в России, где почти все крупные СМИ и медиа-площадки годами напролет могли себе позволить мочить действующую власть? Левченко был самым критикуемым губернатором страны, и журналисты на нем оттоптались до полной потери человеческого облика. Про облик профессиональный я промолчу, — о трупе либо хорошо, либо ничего. Пиар-команда Сергея Георгиевича, надо сказать, оказалась под стать оппонентам — то, что творила Ирина Алашкевич, или, к примеру, сетевые гопники министра здравоохранения Олега Ярошенко, трудно воспринимать двояко. В целом в 2015-2019 годах медиа-пространство Прибайкалья пережило несколько больших информационных войн, по итогам каковых у любого адекватного человека уже не остается внятных аргументов в защиту «второй древнейшей». Меня удивляет только одно, — почему люди продолжают все это читать и смотреть? Видимо, здесь что-то по разряду фрейдизма и подавленных сексуальных желаний.

Так каким же оно было, время Левченко? Для области в целом — рутинным, ничем не выдающимся. Для политического ландшафта — подобным смеси бензина и мышьяка, когда сначала все ярко и красочно полыхает, а в итоге ноги тонут в зловонном пепелище. Для меня лично — временем, на излете которого я называю региональную журналистику паскуднейшим ремеслом для самых отчаянных циников или бесхарактерных дураков, к сожалению, не исключая и себя из числа последних.