Бабья зона

Это место стыдливо спрятано от любопытных взглядов, случайных прохожих и городской суеты. Парадокс: расстояние между трассой и женской колонией в поселке Бозой Усть-Ордынского Бурятского автономного округа - всего несколько километров. Но на дороге бурлит большая жизнь, а за колючей проволокой она словно замерла, и каждый новый день как две капли напоминает предыдущий.

Из москвички – в арестантки

Сорокалетнюю Марину (имя изменено) в колонии называют МГУ. Она - коренная москвичка, в свое время окончила этот престижный вуз. По профессии - экономист-ревизор, часто ездила за границу. Есть двое детей - сын и приемная дочка от второго мужа. Вместе с ним (он - военный) оказалась в Чите. Здесь стало туго с деньгами, тогда Марина решила «подзаработать» на наркотиках. Ее взяли с поличным. Вот уже четыре года она отбывает срок.

- Если бы люди знали, что их здесь ожидает, то половина тут точно не оказались бы, - говорит Марина. - Отсюда нельзя выйти прежним человеком, происходят необратимые изменения в душе, и даже психолога у нас нет... Только в этом месте ты понимаешь: НИЧТО не стоило того, чтобы очутиться здесь.

- Что для вас самое страшное?

- Разлука с детьми, я очень по ним скучаю. Необходимость жить по расписанию, составленному не тобой. Вынужденное сосуществование с чужими людьми - на кухне не одна хозяйка, а столько, что не сосчитать.

- А конфликты, унижения, издевательства - все это бывает?

- Да нет в принципе. Знаете, молодых здесь гораздо больше, чем пожилых, и эти девушки сильно напоминают мне малых детей: вроде такую школу выживания прошли, а психика - детская... Конфликтов жестких я не припомню, но случается ревность - ни для кого же не секрет, что в женских колониях нередко возникает однополая любовь. Несколько настороженно относятся к ВИЧ-инфицированным - такие тоже есть. Но никто над ними не издевается. У нас работы много, поэтому времени на выяснение отношений не остается. Когда есть досуг, некоторые девчонки устраивают самодеятельные представления, недавно вот "Лебединое озеро" поставили.

Перед Законом все равны

...Исправительная колония в Бозое была создана давно, в разгар репрессий 1937 года. Раньше сюда ссылали женщин из Кемеровской, Новосибирской, Томской областей и других регионов СССР, сейчас в эту колонию попадают только преступницы из Иркутской, Читинской областей, республики Бурятия. Численность женщин в 80-е годы достигала трех тысяч, теперь - полторы тысячи арестанток. К тому же российская система правосудия стала гуманнее - довольно часто проводятся амнистии: в прошлом году раньше срока освободились две сотни женщин.

Как рассказывает Лариса Бюллер, заместитель начальника по кадрам и воспитательной работе (она трудится в Бозое уже около 20-ти лет), характер женских преступлений с годами особо не меняется. Убийства, воровство, мошенничество, в последние несколько лет на первое место вышла торговля наркотиками. Многие сидят уже не в первый и даже не в третий раз: иные проводят в тюрьме почти всю сознательную жизнь и умирают здесь. Перед законом, конечно, все равны, но практика показывает, что судьи все же более благосклонны к женщинам, чем к мужчинам, и за аналогичные деяния дают первым меньшие сроки заключения. В целом сроки пребывания в колонии варьируются от трех до 25-ти лет.

Досуга здесь, действительно, мало. Осужденные выращивают картофель, капусту, другие овощи, так как живут натуральным хозяйством. Есть птицеферма, швейное производство, словом, работы хватает, и за нее платят пусть небольшие, но все-таки деньги.

Колония находится при поселке, в котором живут штатные работники - 270 человек, тоже преимущественно женского пола. Мы проходим по поселку, представляющего собой ряд мрачных деревянных построек. Возле каждого объекта стоят женщины - при виде начальства отдают честь, рапортуют, что "все в норме", и называют себя "осужденная такая-то". Это всякий раз заставляет вздрагивать - очень уж неприятно звучит из уст женщин. А под нормой понимается отсутствие конфликтов и побегов. Впрочем, побеги изредка случаются. Происходит это обычно так - узница идет в поселок и добывает самогон. От выпитого кружится голова и тянет на подвиги, либо просто становится страшно возвращаться в отряд пьяной. Но беглянок практически всегда удается найти.

Школа выживания

Гости из Иркутска - работники областной газеты "Иркутянка" - устраивают для осужденных небольшой праздник: раздают газеты, организуют концерт с пением под гитару и чтением стихов. В импровизированный концертный зал набивается не меньше тысячи женщин в одинаковых одеждах. Мне тайком показывают на некоторых: вот эта организовала банду, члены которой входили в доверие, заставляли подписывать документы на квартиру, потом увозили своих жертв в лес и убивали. Вот старуха 70-ти с лишним лет - убила мужа поленом по голове, терпение иссякло. Вот молодая дама, тоже расправилась с супругом за измену, а тело закопала на даче. Есть и детоубийцы - одна женщина много лет измывалась над собственным сыном, запирала его в шкафу, не кормила...

Сейчас это просто несчастные, забитые женщины, оказавшиеся по ТУ сторону жизни, и смотрящие на нас, гостей, настороженно и одновременно умоляюще. Но жизнь продолжается и здесь. Многие и в невыносимых условиях неволи стараются остаться человеком. В спальнях есть некое подобие домашнего уюта: на стенах - иконы, картины, постели - опрятные. Немало арестанток занимаются рукоделием, что-то шьют, пишут или рисуют, чтобы не превратиться в бездушный механизм, который встает в шесть утра, делает зарядку, обедает, работает и имеет свой порядковый номер... Случаются в колонии и свадьбы, не роскошные гуляния, конечно, а просто формальная регистрация. Делается это прежде всего ради того, чтобы осужденная получила возможность видеться с любимым человеком - с любовниками или сожителями долгосрочные свидания запрещены, только с мужем. Кстати, в год положено три долгосрочных и четыре краткосрочных свидания, а для самых примерных, "вставших на путь исправления", действует облегченный режим, и свиданий еще больше.

- Мы привыкли ко всему этому, - грустно улыбается Татьяна Нючева, начальник отдела воспитательной работы с осужденными, - и не считаем, что вся наша жизнь проходит в тюрьме. И, представляете, они нас называют мамочками... Как после этого мы можем их ненавидеть!