Персона января: Виктор Дятлов

Наверное, было бы преувеличением сказать, что профессора Виктора Дятлова в Иркутске знают все. История, тем более в такой узкой сфере специализации, как изучение диаспор и торговых меньшинств, не подразумевает публичную деятельность.

Коллеги-журналисты вспоминают о Викторе Иннокентьевиче тогда, когда им хочется получить экспертный комментарий к очередному преступлению на национальной почве или в очередной раз напугать зрителя или читателя нашествием китайцев. Профессор Дятлов, умный и тонкий собеседник, человек, не лишённый иронии, от таких лихих журналистских наскоков уже готов спасаться бегством, но каждый раз идёт нам навстречу. Автору более 130 научных работ, имеющему публикации за рубежом, и не только на английском, но и на арабских языках, сиюминутная газетная слава не нужна. Наверное, он видит в этом свою миссию – пытаться донести до общества, до власти принципы межнационального и межкультурного контакта, которые во всём мире уже считаются аксиомами, и только мы продолжаем изучать взаимодействие лба и граблей на собственном опыте.

Сегодня Сибирь становится ареной, на которой, с точки зрения учёного, развиваются уникальные события. «В научной терминологии это явление уже назвали «западным дрейфом»: население радикально перемещается с востока на запад, – рассказывает Виктор Дятлов. – Какие-то крупицы задерживаются в крупных сибирских городах, но отток населения продолжается. Люди покидают Дальний Восток и Сибирь, оседают в Центральной России, но и там идут сходные процессы: население скапливается вокруг нескольких крупных административных центров – Москвы, Питера, Казани, Краснодара, Ростова, Екатеринбурга. На территории к востоку от Байкала между двумя переписями население сократилось с 8 до 6 миллионов. Причём это сокращение численности населения происходит за счёт наиболее динамичной, наиболее образованной его части».

Но мы остаёмся жить в Сибири, и, так или иначе, чтобы поддерживать экономику в рабочем состоянии, нам нужны мигранты. По мнению Виктора Дятлова, Сибирь никогда не обходилась без трудовой миграции, другое дело, что в советское время она имела иные формы: «Я здесь не вижу какого-то ужаса, какой-то угрозы. Я вижу, что формируется новая ситуация, с которой нужно работать. В конце концов, когда приближаются холода, можно сетовать, что зима будет очень холодна, а можно готовиться к отопительному сезону».

«Прежде всего нужно заниматься адаптацией мигрантов. Так или иначе мигранты адаптируются всегда, но иногда формы этой адаптации могут не устроить принимающую сторону. И здесь уже зреют предпосылки для будущего конфликта, – убеждён Виктор Дятлов. – Поможет ли государство мигрантам интегрироваться в общество, усвоить его социальные и культурные стереотипы, или диаспора будет формироваться в условиях изоляции, формируя свои внутренние законы и механизмы? Это зависит от того, успеет ли принимающее общество адаптироваться первым, осознать наличие проблемы и начать работать».

Пока же труды Виктора Иннокентьевича и его школы больше востребованы в международной научной среде, чем в коридорах российской власти. Недавно он вернулся из Германии, из Галле, где поработал в Институте социальной антропологии. Читал лекции, работал в библиотеке – в Галле серьёзный отдел сибирских исследований. В планах – большая монография, сейчас Виктор Иннокентьевич и его единомышленники заканчивают трёхлетний общероссийский проект «МИОН» – «Межрегиональные исследования в общественных науках». В нём опыт региона, изменения законодательства и адаптационная практика.

А сейчас Дятлов собирается в Индию, в Калькутту. Индия заявляет о себе как о глобальной стране, которая преследует глобальные интересы: её учёные много занимались Центральной Азией, сейчас присматриваются к Сибири. Тем более что эта страна – эксперт в области миграционных процессов, она и отдаёт мигрантов, причём элиту, лучшие умы, и принимает их – в основном выходцев из бедных районов. «Хотел сбежать в Индию пораньше, чтобы избавиться от юбилейных торжеств, – смеётся Виктор Иннокентьевич, – встретил бы тогда 60-летие на пляже, на берегу Индийского океана, да вот коллеги и близкие не пустили».