Марина Свинина: «Я обеспечиваю себе усиленное сознание за гранью»
Ретроспективная выставка Марины Свининой «Грань миров» отмечена двойным юбилеем: 55-летие автора и 40-летие жизни в фотоискусстве. По этому случаю «Бабр» встретился и поговорил с фотохудожником, чьи работы воплощенная тайна.
Выставка «Грань миров» - это органичное и четко выстроенное произведение. По уровню мастерства и по ясности системы оно сопоставимо с Дантовым «Раем». Монументально сооруженная экспозиция действительно многогранна. Всего в ней представлено шесть серий – здесь и сюрреалистические сцены, и театральная пластика, и мистическое созвучие природных стихий.
Открытие выставки «Грань миров» проходит празднично, без помпы, и тепло: к виновнице торжества Марине Свининой невозможно подойти – коллеги и знакомые поздравляют с открытием, ученики испрашивают совета, то и дело подбегают журналисты. По залу - вспышки фотокамер; щелчки затворов до того частые, что уже через минуту буквально перестаешь их замечать. Повсюду свет, шум, разговоры... Но это сегодня, 14-ого января. А за день до этого в усадьбе Сукачева дотлевает тихая суета, в зале заметен легкий беспорядок, неизменно сопровождающий завершение всякого дела. Окончен монтаж работ, и Марина Свинина занята этикетажем. Горит кнопка записи на диктофоне. Пока Марина Владимировна рассказывает о сотворчестве с ду́хами, я замечаю, что стоит она как раз под группкой из шести софитов; до слепоты яркие, они словно венчают ее. Ловлю себя на мысли, что этот световой ободок удивительно ей идет.
Так и был записан этот разговор:
- Марина Владимировна, ваш отец, если не ошибаюсь, археолог, а мать – библиограф. Получается, что ваши родители занимались каталогизацией реальности: поиск артефактов, составление картины мира и приведение информации в порядок. В связи с этим интересно узнать, видится ли вам ваш путь фотохудожника продолжением родительского дела? Акт творчества, как фиксация фрагментов реальности, а проведение выставок – их последующая систематизация?
- Сейчас вы мне ответили на мой вопрос: «Откуда у меня стремление систематизировать свой опыт»? Я искала ответ сама, но не могла найти: листала информацию, перебирала в уме своих учителей.
Как-то при встрече с Ольгой Свибловой (директор Московского дома фотографии), она мне сказала, что это очень редкое явление, когда фотограф снимает сериями, используя системный подход. Видимо, этот принцип невольно и был взят от родителей. Ко всему у меня идет и системное мышление: если я читаю, - то собраниями сочинений, если работаю, - то ищу, прежде всего, зацепку, а потом системно ее раскладываю на составляющие. Кроме того, у меня полностью расписаны мои выставочные работы, что́ и когда было снято: каталог составлен года с 79-ого.
- Это жесткое системообразующее начало не вступает у вас в конфликт с творческим?
- Я каким-то образом договорилась со своим сознанием. Оно не паникует в тот момент, когда правое полушарие улетает в творческое бессознательное. То есть левое спокойно ждет информацию, чтобы аккуратно его усвоить.
Во времена съемок серии «Обитель сновидений» у меня было такое ощущение, что я к собственному мозгу отношусь как к компьютеру. Даже вплоть до того, что я на своем внутреннем экране видела биос: как работают и бегают справа-налево и слева-направо цифры и знаки. Мне стало понятно, что я тогда перепрограммировала свое сознание как машину. Я могу создать для себя программы, переписать их. Тогда же я видела, как на экране, всю информацию - либо в цифрах, либо уже в готовых картинках. Так и шла эта работа по перекройке сознания, уравновешиванию полушарий.
- Я, честно признаться, не люблю грубые отсылки к явлениям популярной и массовой культуры, но, если я все правильно понял, то это было похоже выход из матрицы?
- Да. Причем выход этот был сознательный. У меня не было цели улететь и потеряться. Я никогда не занималась психическими практиками ради самих практик. Творчество для меня и есть главная эзотерическая деятельность. К тому же у меня был фотографический инструмент, которым в тот момент надо было овладевать – и этот чисто технический момент оказался очень трудоемким: работа с химией при проявлении пленки, манипуляции с увеличителем. И через это можно было «заземлиться». Можно сказать, что фотографический инструмент уравновесил процесс полета и трансформация сознания прошла без патологий.
- Эзотерика, мистицизм, шаманизм – все это, можно сказать, ведущие темы вашего творчества. Откуда интерес к потустороннему?
- Я даже не знаю. Наверное, он был всегда. Но, пожалуй, серьезное изучение началось в конце 90-х, когда очень много странных вещей происходило со мной. Рациональному началу требовалось найти почву для существования. Появились вопросы: объясни мне, что со мной происходит? кто со мной разговаривает? почему в пространстве, где никого нет, я чувствую, что на мне сфокусировано внимание?
До этого было еще веселее. Весна 97-ого года. Теплый день. Я была в очень благостном состоянии, долго гуляла по городу. Поднялась на площадку Музыкального театра им. Загурского, и вдруг ощущение, что меня сжало, как будто в бетон залили. Я остановилась, даже пошевелиться не могу. И тут резкий толчок энергии в темечко - все, что окаменело, разлетелось вдребезги; ощущение, что полностью теряешь вес. Над головой раздается голос – «Нет прошлого». Следующий шаг. Сжало опять – я в неподвижности. Еще импульс, еще голос: «Нет имени». Опять вдребезги, веса еще меньше… Что сказали в третий раз, я не помню. Не помню, чего не стало.
После этого случая я месяц, если не больше, ощущала, что физического тела не было как такового. Вместо него что-то эфирное. На весы я не вставала, но думаю, что была большая потеря веса. Я не могла поднять некоторые вещи, потому что ощущение было, что я нематериальное существо и действую на предметы посредством ауры. И долго еще не могла поднять что-либо тяжелее кружки. Но что важно отметить, от таких вещей хоть и устает психика, но страха не было никогда.
Чтобы хоть как-то разобраться в происходящем, я начала усиленно читать. Был и Кастанеда, и Блаватская, и масса прочей эзотерической литературы.
- Когда вы спрашивали: «Что со мной происходит?» - вы представляли, кому вы задаете вопрос?
- Нет. И сколько ни было случаев присутствия чужого сознания в моем пространстве, я не знаю, с кем я имела дело.
Но зато я прекрасно знаю, что если сяду читать Цветаеву, например, или Достоевского, то буквально страниц через двадцать они передо мной появятся. Это то, в чем я убедилась еще в детстве. Читаешь или смотришь внимательно на произведение искусства, пристально, с вопросами – душа привлечется. И при этом понимать начинаешь глубже, глубже, чем тебя может научить другой человек. И это из-за присутствия духосознания самого автора.
- Почему может прийти Достоевский, я представить могу. При всей религиозности Достоевского, в нем немало и мистики. Могу представить, как приходит Цветаева - поэзия все же это некое надмирное ощущение. А бывают ли писатели, которые не приходят? Может, Лев Толстой? По-моему, в нем слишком сильно рациональное начало.
- Он был рационален, как человек. В духовном же смысле может прийти и он.
Другое дело, лично мне труднее представить, как можно умершего родственника позвать в гости. Но я твердо знаю – то, как человек живет, это сильно влияет на его посмертное сознание. Последние 15 лет я понимаю, что вся моя осознанная работа - это работа не только для этого мира, не только для моего материального воплощения. Я обеспечиваю себе усиленное сознание за гранью.
Из серии «Обитель сновидений»
Марина Свинина: «Каждый переход в сновидение – это переход в пространство мертвых. Посмертное пространство для меня плотное и обитаемое, как наш материальный мир»
- В одном из своих интервью вы вывели формулу, очень на мой взгляд точную: «от невежества нужно исцелить». Можно ли сказать, что приобщение к трансцендентным началам это душевная панацея?
- Как личная практика – да. А как информационное поле – это не более чем полка с книгами.
- Но когда начинаешь усваивать некие вселенские законы, то волей-неволей приходится по ним жить, подстраиваться под них. Не происходит ли ту процесс окостенения?
- Нет, не происходит. И более того, наоборот, благодаря этому я приобрела определенную гибкость. За короткий промежуток времени я могу себя перестроить. Для каждой серии я меняла структуру мышления: и для «Метафоры природы», и для проекта «Потомки Авраама» (портретная съемка представителей еврейской диаспоры – прим. авт.), и для «Грани миров».
- Были упомянуты две серии - «Метафоры природы» и «Грань миров». Интересно, что потусторонне проявляется в них по-разному: то доносится отзвуком («Метафоры природы»), то явно обнаруживает себя («Грань миров»). Для вас, как для художника, какой опыт оказался ценнее? Поиск тайны? Или ее внедрение в мир?
- Скорее, последнее. Это ведь режиссерский момент, когда я веду реальность за собой. Я больше не наблюдатель, я перестаю быть подчиненной и начинаю действовать как творец. Происходит бо́льшее вовлечение в процесс создания. Так что опыт с серией «Грани миров» был для меня интереснее.
- Вы не похожи на человека, который способен снизить уровень требовательности к себе. Как вам удается при этом выстоять?
- В начале моего творчества был период - просто до слез - когда я не могла до себя докопаться, не могла справиться с технологией. Видела свои снимки в общем ряду с другими и понимала, что мои работы слабые. И однажды произошел такой случай. Я прихожу на выставку, где висит сделанный мною портрет. Я смотрю на него и вдруг понимаю, что я ему не нужна. Снимок висит и висит отдельно - он больше не принадлежит мне, у него своя судьба. То есть он самодостаточен. Это был момент, когда я отпустила внутренне беспокойство. И во мне запустились иные механизмы творческой работы.
- Свою творческую задачу вы сформулировали так: «Необходимо выявить, обрести свою предметность, свои образы, свою реальность и свой язык». Выставка, которая проходит сейчас, это своеобразный итог внушительному творческому периоду – 40 лет в фотоискусстве. Если вывести в этом временном периоде, с этой ретроспективной экспозиции концентрацию вашей «предметности, реальности и образности», чем она будет отличаться от отражения в зеркале?
- Несколько раз в разные периоды различных фотосерий ребята, которые позировали, приходили потом на выставку и, изучая ее, говорили мне: «Оказывается, это не про меня было, а про фотографа!» (улыбается). Так что посредством снимков, моделей и мира я выворачиваю себя наружу. А чем это отличается от зеркального отражения – судить не мне.
Выставка «Грань миров» пройдет до 7 февраля
Фото с открытия выставки: Анна Новикова
Новости Прибайкалья - в Вайбере. Только эксклюзив! Подписывайтесь!
