Чиновник и режиссер Алексей Худяков
Самый старый в Приангарье молодежный театр – «Юность» из Иркутска – завершил 40-й театральный сезон. В репертуаре коллектива есть очень разные спектакли – от веселых комедий до серьезных драм.
И каждый выдержан «от и до» в профессиональном смысле – сценография, костюмы, вдумчивая, основанная на традициях русского психологического театра проработка роли. Руководит коллективом Алексей Худяков. Уже много лет он работает на государственной службе, сейчас является заместителем начальника отдела государственной поддержки и развития системы профессионального образования в сфере культуры департамента культуры и архивов Иркутской области. И по-прежнему ставит спектакли.
– Алексей Алексеевич, как возникла идея создания театра «Юность»?
– В 1965 году у моего педагога Светланы Ямцум возникла идея открыть студию детского и юношеского творчества при иркутском Дворце пионеров. Когда она была создана, руководство доверили мне. Премьера первого спектакля состоялась в 1966 году, тогда же мы с ребятами придумали название нашему коллективу – «Юность». Потом студия переросла в театр.
Сначала мы были своеобразным вторым ТЮЗом в Иркутске, ставили сказки, затем стали делать спектакли, которые бы затрагивали проблемы первой любви, становления личности, дружбы. Дальше мне захотелось заняться популяризацией классических произведений. Я стал писать различные композиции по Есенину, Лермонтову. В нашем репертуаре появились постановки, которые получили большое признание публики – «Эй ты, здравствуй!», «Поговорим о странностях любви» Мамлина, «Был выпускной вечер» Ремезова, «Разбитое окно» Кузнецова. Они призывали к порядочности, гражданской позиции, верной дружбе. На этих пьесах выросло целое поколение ребят, которые сейчас работают в самых разных сферах.
– В том числе в театре и в кино?
– Конечно, когда я чувствовал, что ребята не просто любят театр, но и имеют определенный талант, то старался направлять их по этой стезе. У меня из студии вышли девять заслуженных артистов России. Из первого поколения, которое стояло у истоков театра, я бы выделил народную артистку, актрису иркутского ТЮЗа Людмилу Стрижову и актрису Владимирского театра кукол Галину Седых, из следующих поколений – заслуженную артистку Иркутской областной филармонии Наталью Головину. Кстати, последним из этой «девятки» звание заслуженного артиста России получил актер Иркутского академического драматического театра им. Н.П. Охлопкова и мой бывший ученик Николай Константинов. У меня он дебютировал в спектакле «Эй ты, здравствуй!». А раньше эту роль играл бывший хулиган, а сейчас тоже заслуженный артист России Геннадий Гущин.
– Бывший хулиган?
– Да от него страдала вся школа (улыбается). Он был не только хулиган, но и страшный фантазер. Он системно срывал занятия, потому что ему было неинтересно учиться. В нашу студию Геннадия Гущина привел друг. У нас же занималась дочка его классного руководителя Наталья Говорина, и однажды ее мама, совершенно измученная выходками Гены, пришла ко мне и сказала: сделайте что-нибудь, умоляю, иначе я умру. Я говорю: давайте постараемся, чтобы он хотя бы восемь классов окончил. И я пошел к нему в школу. Подхожу и встречаю на крыльце Гену – стоит в марте месяце без верхней одежды, трясется от холода. Я говорю: ты что стоишь раздетый? А он: вас жду. Я думаю: надо же, какой преданный мальчишка, наверное, на него все наговаривают – я же не знал, что его с уроков выгнали.
Вот так Гена и юморил, любил задавать вопросы учителям. Каждое слово – какой-нибудь подвох. А когда он учился на заочном отделении филологического факультета Иркутского государственного университета, у него возникла конфликтная ситуация на экзамене по фольклору. Гена взял проблемную тему: относится ли «Курочка Ряба» к партийной литературе? Помните, была у Ленина такая статья о партийности литературы. Он так заморочил голову преподавателям, что те поставили ему «удовлетворительно», чтобы только его больше не видеть.
– С какого возраста у вас занимаются ребята?
– Раньше у меня занимались школьники, начиная примерно с восьмого класса, но не так давно все изменилось. Ребята, которые пришли ко мне несколько лет назад, привыкли и остались в театре. Поэтому сейчас у меня больше студентов, чем школьников. Возрастная категория – от 16 до 23 лет. Занимаются те ребята, которые уже определились в профессии, в основном юристы и медики.
Как только мои артисты получают специальность, они из театра уходят. Хотя бывают ситуации, когда человек совсем неожиданно меняет свою профессию на творческую. У меня занимался молодой человек Володя Коварский и параллельно очень успешно учился в медицинском университете на лечфаке. Я обратил внимание, что у него очень красивый тембр голоса, и когда сюда приезжали московские артисты, показал им Володю. Оказалось, что у него баритональный бас, а это редкость, буквально национальное достояние. И сейчас он – студент второго курса музыкального факультета Российской театральной академии, которая готовит артистов для оперных театров. Недавно мне звонила его мама и сказала, что Народная артистка СССР Синявская очень высоко отозвалась о голосе и работоспособности Володи. Кто знает, может, парень будет звездой, ведь никто же не ожидал, что Иван Вырыпаев добьется таких успехов.
– А как он попал в ваш театр?
– У меня занималась Марина Соловеенко, которая потом стала завучем средней школы № 63. Сама будучи театралкой, она заметила, что у ее ученика Вани Вырыпаева есть талант, и привела его к нам. Я тогда ставил «Свадьбу» Зощенко и доверил ему роль жениха. Он очень хорошо сыграл. Потом у нас с Евгением Ячменевым (директор Дома-музея декабристов. – Авт.) возникла идея создать домашний театр Волконских. Мы поставили одноактный спектакль «Пощечина» по пьесе Эжена Лабиша, в котором сыграли Иван Вырыпаев, будущий кинорежиссер Иван Комаров – очень талантливый парень, который, к сожалению, трагически погиб, и ныне московские актрисы Лариса Толстоухова и Елена Деркач. Получилось так, что как раз после премьеры в Иркутске проходило зональное совещание театральных критиков Сибири, Урала и Дальнего Востока. К нам приехало около 40 человек, включая столичных специалистов. И их пригласили на этот спектакль.
– Ребята волновались?
– Они же были любителями, так что им было «море по колено», а вот я сильно переживал. Начался спектакль, Лариса Толстоухова случайно наступила на подол платья и чуть не вывалилась в гостиную. А дальше все пошло как по маслу. Критики сначала смотрели снисходительно, а потом у них появился интерес. Мало того, они стали подыгрывать артистам.
Когда закончился спектакль, критик Вера Максимова спросила: а здесь есть директор театрального училища? Ее не оказалось. Она говорит: странно, почему она не присутствует, когда играют такие одаренные дети? Подходит к Ларисе Толстоуховой и спрашивает: а ты, девочка, кем работаешь? Та отвечает: сверловщицей на заводе. А ты не поступала в театральное? Поступала, меня не взяли. Она: как так, красивая девушка, а у нас в театрах смотреть не на кого. После этого Лариса пошла по дополнительному набору в театральное и стала актрисой.
А про Ваню Вырыпаева, который тогда хотел ехать поступать в Москву, критик Нина Соловьева сказала: «Он такой молодой, чистый, светлый, я боюсь, если он уедет в столицу, ничего у него от этой чистоты не останется. Пусть поступает в иркутское театральное училище, а если у него есть талант, а он у него, несомненно, есть, то он пробьет дорогу в жизнь». Так все и получилось. Я, конечно, не со всем, что Ваня делает, согласен, у нас с ним разные взгляды на театр. Но это не мешает мне уважать его за талант и радоваться его успехам.
– Недавно вы в своем театре поставили пьесу Ивана Вырыпаева «Сны»?
– Да, это его ранняя пьеса. Он ее в Иркутске ставил семь лет назад на сцене Дома актера. Эта пьеса очень понравилась моим ребятам. Сначала было трудно работать над ней, а потом они нашли в ней что-то такое, за что полюбили. Там нет логической последовательности, идет хаотический поток сознания, который потом выстраивается в четкую цепочку. В этом и прелесть Ваниных пьес.
– А как вы сами пришли в театр?
– Я с детства любил театр. Помню, мы жили в предместье Марата, в коммуналке, и ребятишками играли спектакли на кухне, приглашая в качестве зрителей всех соседей. И они сидели на кулях с картошкой, а мы играли спектакль. Кстати, забавный случай: однажды в школе, в шестом классе, мы играли вместе с будущим губернатором Борисом Говориным в одном спектакле, «Чиполлино». Я был синьор Помидор, а он – мастер Виноградина. А потом в седьмом классе я пришел во Дворец пионеров и остался здесь навсегда. С того времени прошло уже 45 лет.
– А почему вы профессионально не занялись театром?
– По семейным обстоятельствам. Когда я окончил школу и хотел ехать учиться на режиссера в Москву, у меня возникла проблема – заболела мама. Но я тогда не собирался отказываться от мечты. Как раз в это время на гастроли в Иркутск приехал Театр Советской Армии, и меня познакомили с Народным артистом СССР Андреем Поповым. Я рассказал ему о своих проблемах. Он спросил: а если вы не поступите, то куда пойдете? Я говорю: в университет. А он мне: правильно, я думаю, вам нужно сначала идти в университет. Вот представьте – вы поступите в театральный институт, через четыре года станете режиссером, придете к нам в театр, и мы должны будем вас слушать. Вы нас чему-нибудь сможете научить или как? Мне сразу стало стыдно. А он: вот вы окончите вуз, получите высшее гуманитарное образование, познакомитесь с историей и литературой – и тогда приходите. Вот это и определило мою судьбу.
– Вы поступили в университет?
– Я окончил исторический факультет Иркутского государственного университета. Я окончил школу с золотой медалью, и все дороги вроде были открыты, но никуда особенно не тянуло. Сначала хотели с товарищем поступать на астрофизику, но отделение закрыли. В мединститут на нейрохирурга не взяли из-за плохого зрения. На журналистику – из-за отсутствия стажа. Так я поступил на исторический, но театр не бросал. Когда я окончил институт, мне предложили остаться в аспирантуре. Потом я преподавал в университете на кафедре истории СССР и в 1971 году поехал со студентами на практику в Ленинград, где и произошла эта история со свечкой, которая разрушила мою карьеру.
– Что за история?
– Когда я уезжал в Ленинград, моя бабушка попросила зайти в храм и поставить свечку за дядю, который погиб при обороне города на Пулковских высотах. Мы пошли со студенткой и еще одним преподавателем в Александро-Невскую лавру и поставили свечку. А когда мы вернулись в Иркутск, на заседании кафедры, где мы отчитывались за практику, меня спросили, ставил ли я свечку в церкви. Я сказал – да, и объяснил причину. А мне ответили: вы понимаете, что это несовместимо со статусом преподавателя общественной дисциплины? Так рухнула моя карьера ученого, но я ни о чем не жалею. Конечно, тогда мне было очень тяжело. Я ушел из университета. Но практически сразу меня пригласили в Иркутский областной краеведческий музей, где я проработал 13 лет в должности заместителя директора по науке. Дослужился до члена координационного совета по науке музеев РФ. Потом создали в областном комитете по культуре отдел театров и учебных заведений и предложили мне там работать. А театр «Юность» все время был со мной рядом.
– И как у вас получается совмещать должности чиновника и режиссера?
– Об этом не мне судить, но я люблю свою работу. Если бы это было не так, я давно бы ушел. Конечно, сейчас новые требования, приходится много читать, думать, чтобы соответствовать времени. Но в моей жизни всегда есть театр и мои ребята. Недавно я серьезно заболел, лежал дома пять месяцев, и они приходили, помогали, убирали, готовили. И тут же мы ставили спектакль «Сны». Так что «Юность» – это больше чем работа и хобби, это огромная часть моей жизни.
Справка газеты «Областная»
В молодежном любительском театре «Юность» занимаются около 30 человек. В этом году театр выпустил две премьеры – «Мария Стюарт» по пьесе Людмилы Разумовской «Ваша сестра и пленница» и «Сны» Ивана Вырыпаева. За 40 лет множество профессиональных актеров и режиссеров прошли через «Юность». Это Людмила Стрижова, Геннадий Гущин, Николай Константинов, Иван Вырыпаев и многие другие.
