Ольхонский феодализм
Если не принять меры, карта Приольхонья превратится в лоскутное одеяло: каждый лоскуток - отдельное «независимое княжество».
Особо охраняемая природная территория «Прибайкальский национальный парк» (ПНП) раскинулась на западном побережье Байкала и занимает площадь 417,3 тысячи гектаров. На юге границы национального парка начинаются от Култука, а на севере уходят далеко за Онгурены.
Федеральный закон, действующий с 1995 года, определяет статус подобных территорий предельно ясно: «Особо охраняемые природные территории (ООПТ. - Ред.) - участки земли, водной поверхности и воздушного пространства над ними, где располагаются природные комплексы и объекты, которые имеют особое природоохранное, научное, культурное, эстетическое, рекреационное и оздоровительное значение, которые изъяты решениями органов государственной власти полностью или частично из хозяйственного использования и для которых установлен режим особой охраны».
Однако Прибайкальскому парку, созданному в 1986 году и входящему в территорию участка Всемирного природного наследия «Озеро Байкал», полноценный режим охраны только снится. В Интернете на запрос «участок земли на Малом море» вываливаются десятки сообщений, причем некоторые продавцы находятся в Иркутске, а другие окопались в Москве и Санкт-Петербурге. Об этом мы говорили с заместителем директора ПНП по науке Виталием Рябцевым.
- Наш парк имеет федеральное значение (бывают ООПТ регионального и местного значения - Авт.). И если международные соглашения нас не очень касаются, то федеральный закон «Об ООПТ» говорит прямо: на территории национальных парков запрещена приватизация земельных участков и сооружений.
- Но администрация Ольхонского района утверждает, что распродажа земли в Приольхонье ведется в рамках программы возрождения заброшенных деревень…
- Все берега Малого моря когда-то были населены. Археологи знают: там под каждым камнем или могила, или остатки жилья. Что ж теперь - все застроить? Государство объявило эту территорию особо охраняемой. Охраной занят парк, который располагает двумя сотнями сотрудников, недостаточным бюджетом, слабой технической базой и недоработанными законами. К сожалению, областные законодатели не предпринимают никаких действий к усилению режима охраны, а тем временем происходит массовая застройка уникальных территорий. Связано это с тем, что земля находится в двойном подчинении - парка и администрации района. Администрация стала правопреемником колхозов, некогда владевших землей, а парк лишь контролирует соблюдение природоохранного законодательства.
- Так неужели федеральное законодательство не действует на местные власти?
- Законы не дописаны, конфликтуют между собой. Такие же земли двойного подчинения есть в каждом из 35 российских национальных парков. У нас таких земель - около 20 процентов, а кое-где доходит до 50.
На севере Европейской России, в Мурманской области, местные власти, напротив, передали парку все населенные пункты и считают парк не врагом, а союзником в решении проблем. Разница - в востребованности: у нас спрос на землю большой, желающих купить участок для строительства частного дома или целой базы отдыха полным-полно. Практически от всех национальных парков были обращения в суды, но суду достаточно того, что один из собственников территории выдал законное постановление об аренде. Тем более что он является собственником, а парки - лишь надзорная инстанция.
Оформляется все это под видом долгосрочной аренды, на 25-49 лет, а затем безо всякой экологической экспертизы начинается строительство. Уникальные территории - заливы Мухор и Куркут - застроены по всем ровным склонам. Там были интересные виды животных, птиц… Сейчас все они покинули эти места, редкие растения вытоптаны. Место редких птиц занимают вороны и воробьи. Страдают и археологические памятники…
- Сколько земель таким способом отнято у парка?
- Трудно сказать точно. В районе Малого моря речь идет о 70-80 объектах, самый крупный из которых «Чайка» - на одной этой базе до сорока строений, она занимает целый склон. Сотни гектаров сплошь покрыты застройкой. Прибавим к этому сотни машин, мусор (его, впрочем, вывозят централизованно). Тем не менее застройка полностью перечеркнула значение этих территорий как особо охраняемых природных.
- Где же выход?
- Основное решение проблемы - на федеральном уровне. Нужно принять однозначно трактуемый закон, который запретил бы любые действия с землями ООПТ без согласования парка. Да и областные власти могли бы кое-что сделать для решения проблемы. Например, далеко не весь берег Ольхона входит в состав национального парка, там есть земли государственного земельного запаса. Мы обращались к администрации области с конкретными предложениями по организации такой работы и по ограничению доступа туристов на Ольхон. Первый заместитель главы областной администрации Юрий Параничев прислал ответ, в котором сказано, что областные власти не имеют полномочий для надзора за действиями администрации района и не могут никому запретить посещать Ольхон.
Если областные власти хотят, они умеют договариваться с местными, прошлогодняя затяжная история вокруг земель областного центра - тому пример. А земли национального парка (примыкающие в том числе к Листвянке) - это же просто золотое дно, тут речь не об одном десятке миллионов… Причем, заметьте, не рублей.
Пока же в свете недавно внесенных в закон о туризме поправок, реализация которых грозит гибелью мелким туристическим фирмам, можно без труда предсказать, что вскоре отели и кемпинги скупят пришлые бизнесмены, для которых судьба, к примеру, уникальных ольхонских орлов ничего не значит.
- Если бесконтрольная распродажа земель продолжится, а местные власти ухитрятся привлечь инвестиции в горнодобывающие предприятия на байкальских берегах (предварительный разговор об этом был уже на одном из заседаний Регионального совета), что может быть с ООПТ?
- Тогда нас точно лишат статуса участка Всемирного природного наследия. Едва труба (нефтепровод «Восточная Сибирь - Тихий океан». - Авт.) не выкинула Байкал из списка, так теперь еще эти напасти. И это будет сильнейший удар по имиджу России.
- Но что же делать мэру и его подчиненным? С них строго спрашивают за привлечение инвестиций, создание рабочих мест…
- Это всегда был район развития сельского хозяйства. Причем - скотоводства, для которого есть все условия: под боком огромный рынок сбыта, замечательные пастбища. Когда-то опасность представлял безудержный рост поголовья, сегодня другая крайность: скота осталось очень мало. Степь живет своей нормальной жизнью только в условиях выпаса. Раз уж нет диких копытных, их роль должны выполнять кони, коровы и овцы. Ведь если трава будет слишком высокой, исчезнет суслик, за ним - хорь, лиса, красивейшие пернатые хищники и т.д. Разрушится пищевая цепь, которая вся держится на суслике. Поэтому мы заинтересованы в возрождении сельского хозяйства. И люди должны жить на своей земле. Иначе они, согнанные в города и поселки, как в резервации, так и не научатся бережно относиться к родной природе.
А вообще нынешний туризм, - завершил разговор Виталий Рябцев, - рубит сук, на котором сидит. Пройдет еще несколько лет, и красивейшее побережье превратится в помойку.
Спустя годы, продолжу его рассуждения, горы мусора зарастут молодой порослью (пластиковая дрянь не зарастет), вернутся животные и птицы (некому будет возвращаться), но это будет не тот Байкал, которым его видели мы, ныне живущие: более скудный, менее красивый, похожий на другие туристические мекки - типовой и скучный, а значит - неинтересный. Сегодня тем, от кого зависит судьба парка (а это, как мне кажется, депутаты всех уровней - от федерального до местного, чиновники, бизнесмены), уже не нужно объяснять, что делать. Вопрос лишь в том. какие именно «волшебные слова» должны прозвучать и с какого уровня.
Попробуем газетный. Если не поможет, придется найти другой рупор. И будьте уверены: мы его найдем, ведь Байкал - один, а чиновники взаимозаменяемы.
P.S. 26 января вышло правительственное постановление N 47 «О подготовке и заключении договора аренды земельного участка национального парка», включающее в себя «Правила подготовки и заключения договора аренды земельного участка национального парка». Согласно этим правилам, подготовка проектов договоров осуществляется территориальным органом Федерального агентства по управлению федеральным имуществом. Проект согласовывается Росприродназором. Договор заключается Федеральным агентством по управлению федеральным имуществом с арендатором. Непосредственно от национальных парков согласований не требуется. То есть они просто вычеркнуты из процесса контроля над земельными ресурсами большей части своей территории.
Ни в Федеральном агентстве по управлению федеральным имуществом, ни в территориальных органах Росприродназора нет ботаников, зоологов. Специалисты из этих организаций не могут знать, например, о том, что выделяемый участок представляет собой место обитания исчезающего вида растения или животного. Лучше, чем кто-либо, такой информацией владеют специалисты самих национальных парков. Но их мнение, согласно новым правилам, никакого значения не имеет…
