Забыть и полюбить

Без поддержки хотя бы части элиты Михаилу Касьянову рассчитывать не на что: как показывают соцопросы, при стабильности системы россиян довольно легко убедить в том, что власть лучше знает, в какой стране они должны жить.

13 сентября 2004 года на расширенном заседании правительства Владимир Путин обнародовал план масштабной реформы власти, главной составляющей которой стали отмена всенародных губернаторских выборов и переход к утверждению глав субъектов федерации региональными парламентами по представлению президента. В декабре того же года Госдума одобрила поправки к закону "Об общих принципах организации законодательных и исполнительных органов госвласти субъектов РФ". Первым региональным лидером, утвержденным по новой процедуре, стал глава Приморского края Сергей Дарькин, досрочно обратившийся к президенту с вопросом о доверии в январе 2005 года. А всего к концу минувшей недели полномочиями глав субъектов РФ в соответствии с новым законом были наделены 32 человека, причем в 25 случаях депутаты переутвердили на новый срок действующих руководителей.

Согласно опросу ВЦИОМа, за прошедший год число россиян, полностью либо частично одобряющих отмену прямых губернаторских выборов, возросло с 38 до 49% (см. график 1). При этом 43% опрошенных заявили, что готовы поддержать назначение губернатором "человека со стороны, но имеющего успешный опыт руководства регионом, отраслью, крупным предприятием" (при 41% за "местного человека, пусть и невыдающихся управленческих качеств"). При всенародных выборах, как показывает избирательная статистика, шансы "варягов" на избрание были куда ниже: с 1991 года было лишь семь случаев, когда главами регионов избирались кандидаты, никогда до этого в этих регионах не жившие и не работавшие.

Однако этот результат вряд ли следует считать свидетельством всенародного одобрения главной путинской реформы 2004 года. Скорее итоги исследования лишний раз доказывают, что россияне, решая вопрос о том, какие начальники им нужны, как и в ельцинские времена, по-прежнему голосуют не умом, а сердцем.

Об этом свидетельствует прежде всего то, что решительнее других реформу поддержали не сторонники пропрезидентской "Единой России", как можно было бы предполагать (из них "полностью согласны" с назначением губернаторов лишь 27%), а приверженцы оппозиционной "Родины" (34%). А это означает, что более трети сторонников Дмитрия Рогозина руководствуются в своем выборе не осмысленными партийными установками, а эмоциональным ощущением того, что назначенный губернатор заведомо лучше избранного. Не менее показательно в этом смысле мнение приверженцев КПРФ. Среди них число сторонников и противников назначения глав регионов оказалось одинаковым -- по 38%. Следовательно, для 38% избирателей компартии ностальгия по советским временам, когда все региональные начальники назначались сверху, оказалась сильнее, чем понимание того, что губернаторы, назначенные "антинародным путинским режимом", заведомо являются проводниками "антинародного курса".

Желание большинства респондентов видеть на посту губернатора "варяга" тоже трудно объяснить рациональными мотивами. Ведь под это определение, да и то с оговорками, попадают лишь трое из новых глав регионов -- Валерий Шанцев в Нижнем Новгороде, Александр Тишанин в Иркутске и Александр Карлин в Алтайском крае. При этом максимальную поддержку в ходе опроса "варяги" получили в Центральном федеральном округе (50%), где до сих пор губернаторами становились исключительно свои кандидаты, а наименьшее доверие к чужакам (31%) проявили жители Сибирского округа, где таких было двое. Получается, что и в этом вопросе россияне руководствуются не высшими политическими соображениями, а лишь эмоциями.

Впрочем, социологические опросы прошлых лет по другим животрепещущим для страны проблемам показывают, что у россиян регулярно проявляется эффект привыкания даже к весьма спорным решениям федеральных властей. Именно так было, например, с указом президента Путина о создании федеральных округов и назначении в них полпредов, с утверждением государственного гимна на музыку Александрова и даже с монетизацией льгот, которая поначалу обернулась массовыми акциями протеста.

Отношение жителей страны ко всем этим нововведениям спустя год после их обнародования или вступления в силу почти неизменно улучшалось. Немалую роль в этом играли государственные телеканалы, которые неустанно напоминали о мудрости федеральных властей. Особенно ярко это проявилось в 2005 году после вступления в силу закона о монетизации льгот, когда федеральные и региональные власти, спохватившись, начали активно рекламировать в СМИ "льготную реформу". В результате число недовольных, по данным ФОМа, сократилось с 53 до 35% и сравнялось с числом довольных (см. график 2).

Впрочем, иногда бывали и исключения. Почти единодушное одобрение военной операции в Чечне осенью 1999 года, которое способствовало победе сначала пропутинского блока "Единство" на думских выборах, а затем и самого Владимира Путина на президентских, через год с небольшим, по версии ВЦИОМа, сменилось почти столь же дружной поддержкой идеи мирных переговоров с сепаратистами (см. график 4). А число тех, кто хотя бы отчасти доверял заявлениям властей о теракте в Беслане в 2004 году, через год после захвата бесланской школы снизилось, по подсчетам "Левада-центра", с 69 до 59% (см. график 6).

Все это наводит на мысль, что массированная пиар-кампания, особенно с привлечением федеральных телеканалов, действительно способна существенно изменить общественное мнение по поводу каких-либо конкретных событий или политических деятелей. Но эти усилия будут эффективными только в условиях хотя бы относительной стабильности, ведь в случае по-настоящему серьезных потрясений доверие к властям резко падает. Это означает, что шансы на президентство у Михаила Касьянова есть, но лишь в том случае, если его избирательная кампания будет проходить в условиях острого кризиса власти.