Братский острог у Падунского порога
В 1631 году к грозному Падунскому порогу на Ангаре пришел из Енисейска казачий пятидесятник Максим Перфильев. Он заложил возле Падуна бревенчатое укрепление, назвав его Братским острогом. Перфильев остался там на зимовку.
Походы по Ангаре
Туруханские и енисейские землепроходцы и до Перфильева не раз проникали на Ангару. Уже тогда Енисей и Верхняя Тунгуска, как называлась Ангара от места ее впадения в Енисей, стали частью будущего пути на Лену. Русские прослышали про "братскую землю", где обитали буряты. Вскоре туда двинулся енисейский служивый Ждан Власов (1623 год), а через четыре года Максим Перфильев получил "наказную память" для первого похода на Ангару.
В 1628 году искусный рудознатец, бывший енисейский воевода Яков Хрипунов, пройдя пороги Ангары, начал поиски серебряной руды в новом крае. Он прослышал о богатых залежах серебра в Даурии, собрался туда идти, но внезапно умер, не осуществив своего замысла. Могила первого ангарского рудознатца затерялась где-то возле устья Илима.
Одновременно с Хрипуновым под "братский порог" пришел бесстрашный Петр Бекетов. В 1629 году, питаясь лишь травой и кореньями, он семь недель скитался в неизведанных землях.
В 1632 году в Братском остроге находилось около ста жителей. От сосновых ворот Братска расходились пути, ведущие к Ледовитому океану, Амуру и Восточному морю, в Даурию, Монголию и Китай. Один за другим здесь появлялись величайшие землепроходцы XVII века — Василий Бугор, Иван Московитин, Курбат Иванов, Иван Похабов.
Василий Ермолаев-Бугор, продолжая свои странствия, дошел отсюда до Анадыря. Иван Москвитин открыл Охотское море. Курбат Иванов первым исследовал Байкал. Иван Похабов, основав будущий Иркутск и открыв Селенгу, пошел "к мунгальскому царю Цысану, для проведывания серебряных руд и Китайского государства". Основатель Братского острога Максим Перфильев исследовал Селенгу, а потом поплыл к устьям великих сибирских рек. Петру Бекетову посчастливилось открыть почти непрерывный водный путь между Ангарой и Амуром.
Сразу же после основания Братского острога землепроходцы получили различные устные сведения не только о Китае, но даже о Тибете и далай-ламе. Затем, на исходе первой половины XVII века, Братский острог перенесли от Падуна к устью Оки.
Отважные служилые люди, презрев опасности, шли на стругах и каюках к Падуну, Долгому, Пьяному и другим порогам и перетаскивали свои суда на руках через каменные гряды. Зоркие глаза путешественников различали среди бурных вод Ангары отдельные "конь-камни", "языки", "камни-лебеди", гранитные "лопатки".
Братск встречал и провожал
На порогах Ангары и в Братском остроге побывал протопоп Аввакум — подневольный участник Даурской экспедиции Афанасия Пашкова. "Горы высокие, дебри непроходимые, утес каменный, яко стена стоит, а поглядеть, заломя голову", — описывал Аввакум окрестности Долгого порога. Протопоп запомнил три каменных переката через всю реку на Падунском пороге. Но струги Пашкова — подлинные речные корабли, вмещавшие по 50 человек каждый, — миновали грозные препятствия и пошли дальше, в "самые глубочайшие пределы" — Байкал, Селенгу, Хилок, Шилку, Ингоду. Ангарские пороги не могли задержать движение русских людей.
Летом 1675 года Братский острог встречал посольство Николая Спафария, спешившего в Китай. Этот ученый человек тоже осмотрел Братск и Ангару с ее сиенитовыми и гранитными теснинами. По Ангаре проплыл, направляясь в Маньчжурию, передовой гонец Спафария — Игнатий Милованов, уже успевший побывать в Пекине, в гостях у императора Кан-си.
Братский острог окружали пашни, возделанные русскими людьми и бурятами. В самой крепости стояли "многие амбары хлеба", собранного в порядке десятинной подати. Когда на Амуре и Зее были открыты добрые хлебородные места, даурские воеводы предлагали пашенным людям из Братского острога переселяться на эту целину.
Летом 1687 года к Братскому острогу приплыла невиданная дотоле воинская сила — более двух тысяч стрельцов, сопровождавших посольство Федора Головина. Он должен был заключить мирный договор с полномочными представителями богдыхана.
Вскоре наступило время, когда по Ангаре пошли струги, груженные даурским серебром и нерченским свинцом, суда с китайским шелком и ревенем. По реке проплыл "камчатский Ермак" Владимир Атласов.
В конце XVIII века великий илимский узник Александр Радищев не раз беседовал с братскими лоцманами, собирая данные по истории судоходства на ангарских порогах.
Радищев сожалел о том, что судовую кладь надо было перевозить сушей вокруг Падуна и лишь после этого вновь нагружать корабли. Но он верил в будущее Ангары, считая ее главным звеном непрерывной связи России с Китаем. Радищев предсказывал, что Ангара и Иркутск со временем будут "главою сильные и обширные области".
