Флор и Лавр – конский праздник

31 августа (18 августа по старому стилю) – день памяти братьев-мучеников Флора и Лавра (II в.).

Согласно житиям святых, братья эти были каменотесами и ремеслу обучались у Прокла и Максима, переняв у учителей своих не только профессию, но и христианские убеждения. Однажды правитель Иллирии Ликаон отправил их строить языческий храм; братья честно взялись за работу, но все полученные деньги раздавали нищим, а сами постились и много молились. Как-то раз сын местного жреца подошел слишком близко к стройке, и отлетевший осколок камня попал ему в глаз, сильно повредив его; тогда Флор и Лавр взяли юношу к себе, поведали ему о Христе и, после того, как юноша исповедал Истинную Веру, помолились о нем, и глаз его исцелился. Следом за сыном и его отец уверовал во Христа. Закончив строительство, братья созвали христиан, сокрушили языческих идолов и поставили в восточной части храма большой мраморный крест, за что и были схвачены, подвергнуты пыткам, а после живыми захоронены в пустом колодце. Позднее мощи Флора и Лавра «были обретены» и перенесены в Константинополь.

На Руси была известна эта легенда о подвиге святых братьев, однако в народе ее часто переделывали на свой лад. Например, рассказывали, что братья Флор (чаще – Фрол) и Лавр занимались тем, что ходили по деревням и рыли колодцы; как-то раз работа их оказалась столь неудачна, что земля обвалилась и похоронила обоих. Вскоре из-под обвала стала сочиться вода, и местные жители заметили, что одна чахлая лошаденка, пившая эту воду, начала вдруг добреть и здороветь. После этого все принялись гонять своих лошадей к этому источнику, и животные вскоре обрели отличную стать и бодрость. Тогда поселяне раскопали колодец и нашли там Флора и Лавра, целых и невредимых.

В соответствии с этим преданием, святые братья повсюду на Руси считались покровителями лошадей, «лошадниками», и даже на иконах их изображали обычно в окружении этих животных. Образ Флора и Лавра нередко вешали в конюшнях (с правой стороны, над яслями). Крестьяне молились этим «конским богам» о благополучии лошадей и предотвращении падежа, а день их памяти (Фролов день, Фролы-Лавры) величали «лошадиным праздником», приговаривая: «Фрол-Лавёр до рабочей лошади добёр».

В народе рассказывали, что как-то один мужик выехал в поле сеять озимую рожь, а лошадь его заартачилась; мужик принялся бить ее, и тут перед ним возникли вдруг двое святых, которые укорили его за такое жестокое обращение и сказали: «Завтра наш день – Флора и Лавра; вот мы и пришли заступиться и посоветовать свести твою лошадь на село к церкви и соседям то же наказать, если хотят, чтобы лошади их были здоровы и в работе крепки и охотливы». В соответствии с этой заповедью, повсюду в день Флора и Лавра лошадям давали полный отдых, ни в коем случае на них не работали и даже не запрягали, чтобы не накликать падеж. Принято было всячески ухаживать за лошадьми – купать их в реке, хорошо кормить, расчесывать гривы и хвосты, вплетая в них ленточки, а потом сгонять лошадок к церкви, где священники служили молебен святым мученикам и кропили животных святой водой. В некоторых губерниях хозяева-лошадники специально пекли к празднику особый хлебец, оттискивали на нем знак в виде конского копыта, потом собирали эти хлебцы со всех дворов и жертвовали священнику (в благодарность за молебен), а также угощали ими коней. На «конское свято» каждый хозяин старался пригнать всех своих лошадей, так как считалось, что это охраняет животных от всякого лиха: «Умолил Флора и Лавра, жди и лошадям добра».

«Конная мольба» нередко сопровождалась еще и крестным ходом к часовням и святым источникам, причем в некоторых местах строили даже особые деревянные часовни специально для чествования святых мучеников Флора и Лавра. Ставились они обычно на лесных полянах вблизи источников, в течение года пребывая в запустении, но 31 августа к ним собирались толпы народа и целые табуны коней со всех окрестных сел. После молебна в часовне священник выносил крест и принимался благословлять и кропить святой водой, а прихожане проводили мимо него лошадей. Каждый хозяин приберегал со службы ржаную фроловскую просфору, чтобы дома разломить ее на несколько частей и скормить всякой дворовой скотине.

В некоторых местах молебен сочетался с прогоном животных через «живой» огонь, добытый трением. Священ¬ные костры разводили обычно во рву или овраге, иногда – на высоком берегу реки, таким образом, чтобы кони не разбрелись и пробежали непременно между кострами. При этом священник кропил прогоняемые перед ним табуны прямо через пламя; а если случался мор, то вместе с лошадьми «через огонь» проводили и прочий скот, чтобы таким образом защитить животных от падежа.

По завершении «конной мольбы» многие хозяева с лошадьми отправлялись на ровное поле и устраивали там скачки на неоседланных лошадях. Такое состязание в народе называлось «скакалки» или «фролы». После скачек устраивали праздничное угощение и созывали гостей. Особо чествовали пастухов и табунщиков: для них пекли специальный «именинный» пирог, варили «мирское» пиво и устраивали общую трапезу. В древности по случаю праздника совершали еще и жертвоприношение скота: например, в Пермской губ. даже в конце XIX в. поселяне выводили на поле бычков, которым «жрец» перерезал горло; потом туши свежевали, жарили на кострах и тут же съедали.

Фролов день относится к числу праздников, завершающих сельскохозяйственный сезон и летнее время года. С этого времени, по замечанию крестьян, начинаются осенние утренники-заморозки. В деревнях после Фролов-Лавров принимались за пряжу и начинали работать при огне: «с Флорова дня засиживают ретивые, а с Семена (14 сентября) – ленивые». Женщины устраивали на Флоров день «засидки» – собирались вместе в одну избу и занимались прядением, вязанием и прочими рукоделиями.

На Фролы заканчивали посев озимого хлеба, и в народе говорили: «Сей озимь от Преображения до Флора», «Коли до Флора не отсеешься – флорки [сорняки] и родятся». Во многих местах праздновали «досевки» – устраивали пиршество и народные гулянья. В степных губерниях со дня Флора и Лавра начинались помочи – общественные работы в пользу вдов, сирот и малочисленных семей, не способных управиться с делами самостоятельно.