Манифест утопистов
ИНСОР: доклад об утопии.
Я обожал дядю Фреда за то, что он верит в чудеса…
* * *
Если хочешь заглянуть в душу человека, спроси о его мечте.
И ты научишься сострадать тому, кто в еще большем дерьме, чем ты сам...
Эмир Кустурица
сценарий к/ф «Аризонская мечта»
Страну, где хочется жить, надо сперва описать. Что и сделал ИНСОР в докладе «Россия XXI века: образ желаемого завтра», пытаясь превратить мечту в политический инструмент. 10 февраля этот инструмент очно и долго обсуждали приглашенные институтом эксперты. Вывод по итогам дебатов: можно долго говорить о том, что удалось авторам, а что нет; кого и что устраивает, раздражает или возмущает в их продукте, но есть факт: обществу предложен образ будущего. Один из возможных. Вопрос: кто увидит в нем контуры своего будущего?
1.
На прошлой неделе СМИ рьяно обсуждали доклад Института современного развития «Россия XXI века: образ желаемого завтра». Дошла очередь и до очной встречи экспертов. Занятно: на ней не было никого, кто критиковал бы доклад сурово и недружественно. Политолог Дмитрий Орешкин заявил, было, что будет ругать, попросил не сердиться, но по большей части советовал, как сделать текст еще лучше…
Директор Института мировой экономики и международных отношений академик Александр Дынкин, настаивал, что «сегодня производительность труда в России такая, как в США на выходе из Великой рецессии…», а потому «…пора перестать тешить себя консервативной романтикой и размазывать имперские слезы».
Почтенный Евгений Ясин сетовал, что недостаточно критично описана ситуация, которую, по его мнению, не исправить, не изменив политическую систему, экономическую систему и государственный строй. «Но такой инновационный прорыв невозможен в обстановке гражданской пассивности и апатии. Без драйва, настроения, вдохновения, подъема, за которыми не надо ехать в Америку!».
Ему вторил педагог Александр Асмолов, утверждая, что в России «реформы разбиваются о сопромат массовых мотиваций, ибо не учитывают их и не формируют».
Владимир Рыжков возражал: пассивность, де, и апатия – иллюзия. Изрядная когорта российских элитариев уже готова поддержать ключевые положения доклада…
Выступали многие. И говорили о многом, выводя дискуссию на новый виток. Впрочем, подробно анализировать ее не обязательно. Эти фрагменты важны как иллюстрация…
2.
Образ будущего, в котором хочется жить – серьезная вещь. Если угодно – цель. То, для чего, говорят, и нужно все это – бизнес, политика, труд, наука, творческие озарения...
Отсутствием образа будущего России очень долго и очень многие объясняли друг другу, почему «у нас ничего не получается», а если и выходит нечто, в целом, хорошее, то по не адекватной цене. Типа: замирили Чечню, но заплатили огромными жертвами, плюс – губернаторскими выборами. Начали преодолевать бедность, полагаясь на экспорт углеводородов, но губя производственный и инновационный сектора и т.д. Почему? Потому, говорят, что не описали цели и задачи, а значит – не видели средств их достижения и решения.
И вот – доклад ИНСОРа с говорящим заголовком: дескать, вот он – желанный образ, которого мы до сих пор не имели! И пошло-поехало обсуждение – положений текста, деталей, плюс – вечного российского вопроса: этот документ он что – образец «пустословия, лжи, государственной измены и кабинетного идиотизма» (см. статью Модеста Колерова на regnum.ru) или просто веселый призыв вернутся к ельцинизму? (см. текст Вячеслава Данилова на liberty.ru).
3.
О да, важны и детали, и бдительность! Однако, думается, участники дебатов невольно или намеренно умолчали важное – собственно, политическую роль документа – вопросы: зачем он был написан и опубликован, что должен сделать с людьми, инструментом чего и в чьих руках является?
Конечно, можно вообразить, что он возник сам собой – по хотению экспертов ИНСОРа. Но разве, вообразив такое, не задумаешься об источниках финансирования их работы? Плюс о том, а можно ли, имея такие источники, творить все, что угодно? Или кроме хотения, здесь имелось и веление? Ведь не на американские же деньги (и не на бюджетные, как заявил Евгений Гонтмахер) сделана работа, и, очевидно, согласована с авторитетным заказчиком мыслей, произведенных солидным think tank’ом.
Было бы странно спорить с тем, что перед ИНСОРом стояли конкретные задачи. Например, предложить активной части общества социально-политический манифест; сформулировать и подарить ей мечту, к которой можно стремиться… Институт выполнил. задачи в срок: предъявленная им картина стала пока единственной подробно описанной версией будущего страны. (Если не считать маргинальных записок и солидной концепции «Россия 2020», принятой еще до кризиса и, фактически, разрушенной им).
4.
Иными словами ИНСОР сделал свой ход в конкуренции фабрик мысли. Причем не в зоне прогнозирования, а в пространстве концептуальном, предъявив желаемую картину мира и идеальное с его точки зрения место в ней России. Очевидно, исходя из того, что этапы продвижения к ней, как и промежуточные задачи, методы и решения можно подобрать и после – в ходе создания проекта ее претворения в жизнь. Проекта очередной эпохи.
Каковы ее черты, нова ли она или обещает стать репликой 1990-х – решают комментаторы, погруженные в существенные частности вроде отношений с НАТО, роли спецслужб, свободы СМИ, многопартийности… Но каковы бы ни были нюансы, важно, что авторы доклада не подчиняются диктату текущего момента и той политики, которую принято называть реальной. Они создают свой мир, приглашая в него окружающих. Призывают перейти от реактивности в социальном строительстве – к проективности.
Аналог – военная или деловая операция. В них есть общая цель – победа (вспомним формулу Коносукэ Мацусита: «бизнес – это война»). А есть боевые задачи, которые кому-то, возможно, кажутся утопическими. И вот, прежде, чем перейти к их решению, исчисляется боевой потенциал, силы, ресурсы, анализируется потенциал сопротивления, ландшафт, инфраструктура и прочее, взвешиваются шансы на успех и на провал. Если вторые перевешивают, то либо проектной группе предлагается подготовить все заново, либо работу поручают другой группе. Однако в любом случае, действия планируются не сами по себе, а отталкиваясь от генеральной цели и боевых задач.
Философ Александр Пятигорский учил: не люди думают и действуют так, как велит им эпоха, а мир и эпоха зависят от того, как думают и действуют люди. «Если человек думает, то это не он отмечен временем, – утверждал Пятигорский. – Наоборот! Время производно. Как люди думают – такое и время!».
5.
В конце XVIII века США были юной, небольшой страной, не слишком сильной и окруженной врагами. Страной, еще не разобравшейся, какую форму правления и вид государственного устройства принять (Александр Гамильтон и его команда выступали за федерацию, Билл Патерсон сотоварищи настаивали на конфедерации…). Тогда факторами, определившими компромиссные формулы, стали фундаментальные ценности, предъявленные в Декларации независимости, и после крутой борьбы отраженные в статьях Конституции и Билля о правах. Вот они: «Люди созданы равными и наделены Творцом… правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью. Для обеспечения этих прав… учреждаются правительства, черпающие законные полномочия из согласия управляемых».
После воплощение этого идеала не раз подвергалось сомнению, но тогда никто не спорил.
Больше того, мало кто спорил с Джеймсом Мэдисоном, когда еще в конце XVIII века он писал о превращении США в ведущую державу мира. Да, кто-то звал его утопистом, и что? Новая, небывалая страна сама по себе была воплощенной утопией…
Утопии предстояло пройти через бесчисленные кризисы. Рабство, коррупцию, беззаконие, фальсификации выборов. Через гражданскую и другие войны, усмирение меньшинств, политическое насилие, преступность, трудовые конфликты и финансовые крахи. И вот сегодня, несмотря на кризис и несовершенство системы, лишь исламские экстремисты и боевики классовой войны сомневаются, что мечта Мэдисона воплощена в жизнь.
Это не значит, что опыт США – образец, которому надлежит безоговорочно следовать. Однако в нем – урок, который стоит учесть. Урок верности ценностям.
Эти ценности зафиксированы и в России. В Конституции сказано: «Российская Федерация есть демократическое… правовое государство…»; и далее: «человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства». Эти положения, конечно же, известны авторам доклада ИНСОРа.
6.
Опираясь на них, они попытались перевести дискуссии о модернизации России в фазу определения общих целей власти и активной части общества. Отвечая на упрек Глеба Павловского экспертному сообществу, что, мол, его бесконечный треп о «Сталине», «Гайдаре» и «Ельцине» есть «заурядное бегство от… обсуждения рабочей повестки дня».
Авторы мечты о «России XXI века…» полагают, что включились в ее формирование. Отталкиваясь при этом не от смутного вчера, а от того сегодня, в котором, как пишет в статье «Россия, вперед!» президент Дмитрий Медведев, «демократические институты в целом сформированы... Мы сумели собрать страну. …Россия работает. Она уже не то полупарализованное полугосударство…». Очевидно, здесь авторы доклада видят корни своего пафоса и истоки оптимизма: сегодняшняя Россия – считают они – достаточно сильна, чтобы позволить себе мечту.
7.
Этим, понятно, воспользовались участники дебатов в ИНСОРе. Некогда видный деятель СПС, а ныне один из лидеров «Правой силы» Борис Надеждин попросил позволения использовать доклад института в качестве новой программы ПС ведущего дискуссию Евгения Гонтмахера. Тот отреагировал без энтузиазма: ну, ты после подойди – поговорим, напутствовал он сходящего с трибуны партийца. Оно и понятно: такой поворот превратил бы мечту в одну из множества партийных бумажек.
Пожалуй, рано, смотреть на этот документ как на партийную программу. Равно как и на программу движения сторонников будущего, описанного в докладе. Что это за движение (а, тем более, партия) без готовности к борьбе за общие задачи?
Впрочем, в докладе слышен призыв разделить мечту и принять ее в качестве цели. Однако, думается, чтобы это случилось, авторам важно предложить потенциальным субъектам перемен – строителям их версии будущего – варианты превращения мечты в бизнесплан рентабельного предприятия. Если, конечно, такое возможно.
