Фирма веников не вяжет
В Тальцах работают берестянщики в третьем поколении.
Прадед Романа Мильтова был еще до революции великим рукодельником-транспортником. В деревнях Тайшетского района он был известен зажиточным крестьянам своими кошевками и выездными тарантасами. Кошевки – это то, на чем на известной картине везут в ссылку сквернословящую боярыню Морозову: сани на полозьях, переплетенные прутьями. Тарантас – следующий шаг технического прогресса: сплетенный из бересты и ветвей короб на колесах.
Дед Федор выезжал в отхожий промысел – ходил по сибирским деревням с бригадой в двадцать-тридцать человек, делал туеса и сани, шил полушубки, валенки катал. В тридцатых годах за свое мастерство был приглашен на ВДНХ, выставку достижений народного хозяйства, где показывал изумленным москвичам и гостям столицы сибирские народные ремесла. Мать плела корзины, работала по бересте, отец работал кузнецом. Кроме того, отец был известен и еще одним своим увлечением – знатный самогон гнал, сам выращивал под него пшеницу. И хоть в те времена в деревнях самогон гнал даже самый ленивый, хороший первач был редкостью, поэтому отца уважали.
Поэтому у самого Романа остался огромный опыт предков родной деревни Подберезовки. Строить туеса и кадки, плести корзины, делать обереги и амулеты – все это не современная эклектика и конвейерное производство, это штучная ручная работа. С женой Ларисой они делают это своими руками по старинным восстановленным методикам.
Когда началась перестройка, Роман с Ларисой работали в тайге, потом потянулись к народным промыслам. Кадки делали из кедра и лиственницы – нарубались плашки, подгонялись друг к другу и обтягивались черным железом, да так, что они не протекали десятилетиями. Корзины плели из черемухи – как выяснилось, в нашей деревне жили многие переселенцы из Белоруссии, из деревни Колбовки, которых в Сибирь переселили во времена столыпинской реформы. Рисунок плетения был характерным для малороссов.
– К нам приезжали немцы, очень им наши лукошки понравились. Спрашивают: "Из чего это?" Мы им долго объясняли, что это за дерево. Они, наконец, поняли – "А, это такое, с маленькими черными терпкими ягодами? Так оно у нас тоже растет!" – рассказывает Роман. – Иностранцы очень интересуются всем тем, что сделано своими руками. Последнее время они покупают даже не столько декоративные украшения, сколько то, что сгодится в хозяйстве. Недавно один француз увидел у нас деревянный ковш – не мог оторваться, купил, чуть не с руками оторвал. Это все чистое, от природы, и национальность человека значения не имеет – люди это чувствуют.
На амулетах вырезаются языческие знаки плодородия – зерно, росток, цветущее растение – и несколько зерен, от посева до урожая. В работе мастера предпочитают не повторять сюжеты. Поэтому покупатели знают, что таких украшений, заколок, амулетов больше ни у кого не встретишь. Кадка стоит полторы тысячи рублей. Амулеты – до трехсот. Но мастера уверены, что на своем творчестве не заработаешь огромных денег. Что называется – только на хлеб с маслом.
Берт Корk
