22 мая - Никола Вешний

22 мая (9 мая по старому стилю) Православная Церковь вспоминает перенесение мощей святителя и чудотворца Николая, архиепископа Мир Ликийских, в итальянский город Бар.

Само перенесение мощей (из-за турецких набегов на Ликию) имело место в 1087 году, а на Руси это событие стали отмечать после 1091 года. В восточнославянском народном календаре праздник получил название Николы вешнего, теплого или травного - в отличие от Николы зимнего, холодного (дня памяти Николая Угодника - 6 декабря ст.ст.). Эти два праздника служили временными границами, разделявшими два сезона: Никола весенний «начинал» теплую летнюю пору, а Никола зимний ее «заканчивал». В народе говорили: «Пришел бы Никола, а тепло будет», «Никола вешний с теплом приходит», «Юрий с водой, а Никола с травой», «Егорий с ношей, а Никола с возом», «До Николы крепись, хоть разопнись, а с Николы живи – не тужи».

Николай Чудотворец (в просторечии - Никола, Микола) очень почитался у всех славян. Крестьяне говорили, что Никола – первейший и самый близкий к Богу святой, любимец Матери Сырой Земли, заступник всех истинно верующих. Его считали покровителем земледелия и скотоводства, имеющим власть над водами (земными и небесными). Исследователи предполагают, что некогда св. Николай заменил языческого «скотьего бога» Велеса и принял на себя его многочисленные функции; поэтому и дни его памяти считались в народе важными праздниками, сопровождались множеством ритуальных действий, обеспечивающих людям достаток, здоровье и благополучие.

День Николы вешнего у восточных славян считался «конским праздником», когда табуны в первый раз выгоняли в ночное, на сочную молодую траву («Никола весенний лошадь откормит, Никола осенний – на двор загонит»). Все лошадники в эту пору заказывали молебны, чтобы Угодник Божий уберег животных от волков и медведей, обеспечил хороший приплод и даровал коням здоровье. Свой праздник в Николин день справляли пастухи, конюхи, табунщики. В некоторых районах по этому случаю устраивали особые пиры – «братчины» или «никольщины», на которых присутствовали все мужики и парни села; происходили эти сборища обычно на лугах, куда выгоняли коней. Для «никольщины» разводили костер, собирали угощение (водку или пиво, закуску, пироги и яичницу, которую жарили тут же), выпивали и веселились всю ночь. Местами «никольщину» справляли холостые парни, выезжающие с табуном в ночное; их снабжали едой и на закате всем селом провожали до лугов, а уж там пастухи устраивали свой праздник при свете костров, с угощением, выпивкой и разными играми. В этих ночных пирушках, впрочем, нередко принимала участие вся молодежь села, в том числе и девушки, приходившие на луг после заката солнца и вместе с парнями веселившиеся до самого утра.

Скотоводы в Николин день совершали разные магические действия и соблюдали определенные запреты, чтобы уберечь животных в летнюю пору. Например, в период между днями св. Георгия (6 мая; день, когда в первый раз выгоняли коров в поле) и св. Николая в некоторых местах запрещалось ставить или чинить изгороди, а также передавать из дома в дом ткаческие орудия, сновать и т.п.; считалось, что иначе волки будут бродить вокруг села и стада. Чтобы оградить животных от волчьих зубов, хозяин втыкал нож в стол или в порог, либо накрывал камень горшком со словами: «Моя коровка, моя кормилица надворная, сиди под горшком от волка, а ты, волк, гложи свои бока».

Поскольку св. Николай почитался крестьянами как покровитель плодородия и распорядитель дождей, к его празднику у русских и белорусов были приурочены «хождения в жито» - ритуальные обходы полей, когда хозяева осматривали жито, гадали о будущем урожае, молились о дожде. Дети, бегая по полю, выкрикивали: «Батюшка Никола! Давай дождя большого! На нашу рожь, на бабий лен, поливай ведром!». Нередко крестьяне организовывали крестные ходы и молебны на полях и у источников, чтобы избежать опасной в этот период засухи. На Украине говорили еще, что на святителя Николая вода в водоемах освящается и можно начинать купание, а до этого срока плескаться в реках и озерах нельзя, иначе «с человека верба вырасте» (т.е. купальщик потонет и верба «вырастет над его прибрежною могилою из поставленного над нею вербового креста»).