Нефтяная отрасль на пути в госсобственность

Акции нефтяной компании «Башнефть» арестованы. В суде рассматривается иск миноритария к компании со вздорной претензией. Точка зрения аналитиков однозначна — это подготовка к поглощению. Самый вероятный покупатель — государственная нефтяная компания или близкие к ней структуры, сообщает журнал «Компания».

Консолидация в нефтяной отрасли, по мнению ведущего аналитика Фонда национальной энергетической безопасности Игоря Юшкова, нередко происходила и продолжает происходить с применением методов давления. Результаты не радуют. Консолидация всего и вся под крылом государства, да еще подчас насильственными методами, отпугивает от отрасли частные инвестиции. «Когда все новые месторождения получают госкомпании или компании, которые имеют достаточный административный ресурс, о каком инвестиционном климате может идти речь? Вспомним, что американские компании вышли из состава акционеров ЛУКОЙЛа под предлогом того, что они не видят никаких перспектив развития компании в России», — говорит эксперт.

Если частный капитал опасается идти в отрасль, то его вынужденно замещает государство, то есть бюджет. А аппетиты у госкомпаний завидные. Сейчас, например, в правительстве рассматривается вопрос о докапитализации «Газпрома» за счет золотовалютных резервов страны на объем стоимости строительства новой инфраструктуры для поставок газа в Китай, это десятки миллиардов долларов. «Роснефть» снова обращается за помощью к государству и просит выделить в долг 1,5 трлн рублей из Фонда национального благосостояния.

Удастся ли когда-то бюджету вернуть эти средства, и каким образом? Про продажу акций госкомпаний на рынке можно на ближайшие годы забыть. Слова о социальном эффекте и новых рабочих местах, которые любят произносить лоббисты крупных проектов, не имеют реальной основы: в России низкая безработица и демографические проблемы.

Остается вроде бы один цивилизованный путь — выплата дивидендов. Но пока их уровень явно недостаточен. Например, по дивидендной доходности акций «Роснефть» — вовсе не лидер отрасли. Инициатива поднять для госкомпаний порог минимальных дивидендов до 35% от чистой прибыли по МСФО снова утихла, вроде бы решили ограничиться данными по РСБУ, где прибыль гораздо ниже той, что в консолидированной отчетности по международным стандартам.

В условиях падающей добычи и росте ее себестоимости путей повышения прибыльности госкомпаний не видно. Но если рассматривать отрасль в целом, то у нее есть перспективы, связанные с работой малых и средних компаний на небольших и сложных по сырью месторождениях.

Доразведкой и разработкой небольших и сложных месторождений обычно занимаются локальные игроки. В США, например, более 10 тысяч независимых от крупных компаний нефтяных предприятий, которые обеспечивают около 40 процентов всей добычи нефти. На малодебитные скважины (менее 0,5 тонны нефти в сутки) приходится более 60 процентов от общего количества добываемой малыми предприятиями сырой нефти. Результат поддержки такого разнообразного рыночного ландшафта налицо — за последние 3-4 года США сделали невероятный рывок в добыче нефти, она увеличилась почти на 30%. Особенно показателен 2013 год: добыча в США выросла на 13,5%, а в России — всего на 1,3%. Через год мы, возможно, пропустим Америку на второе место по добыче в мире, сами съехав на третью строчку.

Есть и еще один аргумент в пользу независимых игроков. Для России, в связи с истощением традиционных запасов, стоит вопрос добычи высоковязкой нефти и природных битумов. Если высоковязкую нефть рассматривать как источник востребованных в мире топливно-энергетических ресурсов, то за счет ввода в разработку таких скважин Россия ежегодно могла бы дополнительно добывать 25-30 млн т. По данным различных экспертов, в России находится от 30 до 75 млрд т прогнозных ресурсов природных битумов всех типов, для освоения которых нужны инновационные подходы — а это поле деятельности для малых и средних компаний. Крупным ВИНКам такие месторождения неинтересны — прибыли мало, чтобы оправдать их запросы на раздутые штаты и зарплаты топ-менеджерам. Как показывает и мировой, и российский опыт, корпорации всегда жертвуют проектами, которые не предлагают высокой доходности. Таким образом, на небольших, но важных месторождениях, поддерживающих свои регионы, будет наблюдаться спад инвестиций в развитие.

За прошлый год добыча нефти в России выросла всего на 1,3%. В ближайшие годы добыча нефти и газа по самым скромным прогнозам может упасть на 5-6% вследствие истощения старых месторождений и проблем с запасами и разработкой новых. Из-за санкций, ограничивающих доступ к американским и европейским технологиям извлечения запасов, эта цифра может еще вырасти. Государству надо поддерживать любые проекты по росту добычи, но пример «Башнефти» показывает, что идея консолидации пока выглядит важнее.

В принципе, создание 2-3 крупных игроков, имеющих огромные финансовые и человеческие ресурсы, разумное решение проблем нефтедобычи. Только крупным игрокам под силу амбициозные госпроекты, у них есть ресурсы для экспансии на внешние рынке, они могут устанавливать единые стандарты и контролировать качество нефтепродуктов. И именно по этому пути идет сейчас государство, сделав главной консолидирующей компанией «Роснефть» — в нее влились и бывшие активы ЮКОСа, и ТНК-ВР. «Башнефть», кстати, тоже в поле ее зрения. Но компенсируется ли интерес к «Башнефти» нефтяных гигантов срыв ее планов по добыче к 2020 году 4,8 млн тонн нефти на месторождениях им. Требса и Титова в НАО. Иск миноритария связан с разработкой именно этого, одного их самых перспективных на сегодня месторождений.

Тщательный анализ позволяет сделать вывод, что от продолжения консолидации будет больше вреда, чем пользы. Начнем с самого простого аргумента, действующего на любом рынке — хоть продуктов питания, хоть промышленного оборудования: чем меньше игроков, чем меньше конкуренция, тем выше цены. И это прекрасно чувствует на себе любой отечественный автомобилист: бензин в России уже дороже, чем в некоторых импортирующих нефть странах.

Монополизация нефтяной отрасли, кстати, неизбежно приведет и к снижению доходов от продажи лицензий на месторождения — просто некому будет участвовать в аукционах.

При стагнации нефтедобычи станут бесполезными все многолетние правительственные инициативы по модернизации и развитию смежной отрасли — нефтепереработки. Всего с 2005 года в нефтепереработку инвестировано более 1 трлн рублей, модернизированы многие НПЗ, у нас в стране, наконец, производится столько высокооктанового бензина, сколько примерно и нужно нашему рынку. Но глубина переработки нефти еще достаточно низка, а вложения в эту отрасль становятся все рискованнее. «Инвестировать в нефтепереработку будет возможно лишь при условии, что часть действующих перерабатывающих мощностей будет закрыта, иначе нечего будет перерабатывать — добыча падает», считает генеральный директор «Независимого аналитического агентства нефтегазового сектора» Тамара Сафонова.

Лоббисты госкомпаний стараются максимально сузить конкурентный сегмент в своих отраслях, и правительству непросто противостоять их лоббистским усилиям. Но в мире существуют примеры насильственного разрушения сырьевых монополий для поддержания конкуренции, особенно в нефтяной отрасли. Так, могущество ВИНКов в США существенно ограничили, когда рыночными методами сделали нерентабельной существование в одной компании добычи, переработки и сбыта. ВИНКи продали свои сети автозаправок и большинство НПЗ, что создало действительно конкурентный рынок на всех этапах переработки нефти. Поэтому и бензин в Америке дешевле, чем в России.