Поступить по результатам ЕГЭ в МГУ Ломоносов не смог бы

Развеян еще один миф о ЕГЭ о том, что ликвидированы «ножницы» между школьной и вузовской программой при поступлении абитуриентов.

В лицее-интернате для одаренных детей Ставропольского края при Северо-Кавказском государственном техническом университете только что закончились приемные испытания в десятый класс. Конкурс заметно подскочил, на экзамены приезжали ребята из разных концов Ставрополья, рядом с университетским корпусом стояли родители.

Как ни странно, директор лицея, кандидат педагогических наук Оксана Романенко связывает этот наплыв желающих завершить школьное образование в лицее для одаренных детей в том числе и с тем, что Единый госэкзамен в стране стал обязательным. Парадокс заключается в том, что все годы, пока ЕГЭ был экспериментом, говорили, что он совершенно не подходит для детей с нестандартным мышлением — слишком технологичен, заформализован. Талантливый ребенок-де в этих условиях не сможет раскрыться — да просто по своей гениальной рассеянности галочку не в ту клеточку поставит!.. Но вот Оксана Романенко с цифрами в руках доказывает, что лицеисты, выпускники 2009 года, сдали ЕГЭ не просто успешно, но и показали один из лучших результатов в крае. Есть те, кто набрал и 87, и 90 баллов, да и средний балл по лицею достаточно высокий.

— Оксана Николаевна, за счет чего же ваши выпускники так хорошо сдают экзамены в форме ЕГЭ? За счет повышенного интеллекта?

— Не только. Немаловажную роль сыграла профилизация нашего учебного заведения. В физико-математическом классе, например, у ребят было 8 уроков математики в неделю да три часа консультаций по подготовке к олимпиадам и ЕГЭ. Часов физики — соответственно 6 и 2. Профилизация дала лицеистам возможность не распылять силы. Они точно знали, где хотят учиться дальше, и в качестве предметов по выбору сдавали либо физико-математические, либо гуманитарные дисциплины, либо химию с биологией. А многие их ровесники в общеобразовательных школах не могли определиться с выбором до конца учебы, я знаю одиннадцатиклассников, которые сдали по 8-9 экзаменов — набор разных предметов «на всякий случай». В школах все еще боятся профильного обучения. Между тем вариант «С» Единого госэкзамена очень сложно выполнить, если не было дополнительных занятий по предмету. Обучения в профильном классе…

— Либо у репетитора?

— Причем квалифицированного. В варианте «С» ЕГЭ по математике оказались задачи попросту нерешаемые для детей с обычной школьной подготовкой. И одних способностей здесь, пожалуй, мало.

— Тогда выходит, что Михайло Ломоносов из деревни Холмогоры в МГУ на мехмат не поступит? У него ни репетиторов, ни профильной подготовки. Вариант «С» может не потянуть…

— Существует еще такое везение, как учитель — фанат своего дела. Такие до сих пор еще есть, даже в небольших селах. У них дети получают блестящие знания. Но шансов встретить такого педагога у ребят все меньше. Учительские кадры стареют, уходят, молодежь работать в школу не идет. Технологии проведения ЕГЭ совершенствовать необходимо, но еще более нуждается в совершенствовании сам образовательный процесс, включая его кадровое обеспечение. Кадры решают все. Как ни тривиально — а правда…

Итак, вопрос: чего же хотели идеологи и разработчики ЕГЭ? Сделать обучение в престижных вузах, куда без высокого балла в сертификате о сдаче экзамена не поступишь, элитарным? Направить определенные потоки абитуриентов в систему среднего профессионального образования (специалистов среднего звена в стране нехватка)?

Так или иначе, судьба Михайла Ломоносова пока просматривается нечетко…

Лариса Прайсман