Оральный ресурс
Интересовавшиеся историей французской революции наверняка обращали внимание на то, сколь большее значение имела в тех событиях "хорошо произнесенная речь". Речами отправляли людей на смерть и спасали их от смерти, речами меняли расклад сил и выигрывали политические сражения. Это было до нынешних PR-времен и эпохи медиакратии, когда мы уверены, что хороший трёп решает все.
Плана у заговорщиков нет. Даже тонко разработанной интриги нет. Они чувствуют, что выиграет тот, кто лучше выступит в Конвенте. От них выступает некто Бильо-Варенн. Он обвиняет Робеспьера в "умеренности", клерикализме и даже монархизме (когда-то Робеспьер ведь защищал Дантона). Говорит он неубедительно - да и как можно убедительно произносить сущую неправду? Однако удача - его плохо слушают. Иначе Конвент связал бы заговорщиков с "плохой речью" и шансы были бы потеряны. Тем паче, уже начал говорить бесподобный Сен-Жюст и он уже размазывал заговорщиков по паркету.
Кто спасет дело? Кто скажет лучше? Негодяй Фуше ораторствовать не умеет.
Но выступает некто Талльен, который, по словам Алданова" вероятно, за десять минут до своего трагического появления на эстраде вообще не знал, что скажет, - не знал даже и тогда, когда говорил!" Талльен иногда (!) говорил хорошо. Когда испытывал вдохновение. С вдохновением в тот день проблем не было. На завтра (10 термидора) была намечена казнь его красавицы-любовницы Терезы Кабаррю, бывшей маркизы де Фонтенэ, будущей княгини де Караман, прозванной потом Notre Dame de Thermidor. Она прислала ему записку: "Меня убивают завтра. Неужели вы трус?".
Талльен (бывший пролетарий кстати, равно как и "проводник террора" в Бордо), влюблен в нее по уши. Ему на все покакать в перспективе надвигающейся трагедии. И он, прервав Сен-Жюста, возбуждает своей речью безропотную часть Конвента. "Мы не принадлежим к умеренным, но мы не хотим, чтобы невинность терпела угнетение". Речь не без красивостей - к груди он прижимает кинжал и порую впадает в настоящую зоновскую истерику. Талльен: "Я был вчера в Якобинском клубе... Я увидел!.. Армию нового Кромвелля"!.. - А-а-а-а! - пронеслось в залу.- ...И я вооружился кинжалом, чтобы пронзить тирану грудь"... После этого "люди вскакивают, от чего сжимаются кулаки и бледнеют лица, и ярость подкатывается к горлу..." Они не желали, чтобы их любимая революция заканчивалась диктатурой Кромвелевского типа (призрак этой диктатуры давно витал)
Бессловесный до того Конвент (по сути загипнотизированный Робеспьером) принимает декрет об аресте Робеспьера и его сподвижников. Революция совершает Термидор - движение назад. ПОБЕДИЛ ТОТ, КТО ЛУЧШЕ ПОТРЕПАЛСЯ.
Тот же Алданов прав: надо быть совсем уж задвинутым романтиком идеи "объективных законов истории", чтобы уверовать в то, что Термидор свершился в силу какой-то закономерной предопределенности. Все решило слово Талльена.
Этим Франция эпохи революционизированного Просвещения отличалась от нашей революции - речи у нас были красивые на митингах, но ключевые события "изобретались" без бурных дискуссий. Как известно, в результате и победил самый тихий, а наиболее говорливый получил ледорубом по башке.
В современной науке очень любят в разных значениях использовать слово "ресурс". Над ней вообще висит какое-то вербальное "ресурсное проклятие". Финансовый ресурс, символический ресурс, социальный ресурс, имиджевый ресурс, политический ресурс, образовательный ресурс, силовой ресурс... сюда же культурный капитал. Кстати никогда (никакой Бурдье) не говорят об интеллектуальном ресурсе. Практически никогда о той "действующей неопределенности", что можно назвать "личностным ресурсом".
А как назвать ресурс, которым термидорианцы "побили" Робеспьера и его соратников?
Оральный ресурс?
